Запрещенные друг другу

— Тогда хорошо, — судорожно сглотнула Юля, почувствовав жаркое дыхание на шее. Уверенными движениями Вал поддел заправленную в облегающую юбку блузку и нырнул слегка шероховатыми ладонями под шелковую ткань. Это было настолько остро, что в промежности тут же запульсировало, а перед глазами всё поплыло. — Вал… — захлебнулась, почувствовав горячее скольжение рук по талии, потом чуть выше… выше… и вот уже они завладели потяжелевшей грудью, проворно нырнув под тонкое кружево бюстгальтера доводя её до исступления. Параллельно с этим Дударев с оттяжкой вколачивался в обтянутую плотной тканью попку, имитируя медленный трах. — Там Марина… — облизала пересохшие губы, хватаясь за уплывающую реальность.

— Да-а-а… — развернул Юлю к себе лицом и начал неспешно оттеснять к её стене, не предоставляя возможности увильнуть в сторону. Она загнанно отступала, пока не почувствовала спиной прикосновение к холодной поверхности. — Я тебя внимательно слушаю, — уперся ладонями в стену, заключая Осинскую в свой жаркий плен. Не вдохнуть, не выдохнуть. Бурлила кровь, натягивала мышцы острым возбуждением. До одури хотелось прижаться к ней голой кожей, попробовать её на вкус, вылизать каждый миллиметр ароматной кожи.

— Там Марина задумала что-то, — выдавила из себя с трудом, считая сей момент не менее важным. — Она сказала, у тебя в среду день Рождения и-и-и… она в курсе, что ты собираешься отмечать его в «Ингуле» с друзьями и собирается заявиться туда. Мне как бы всё равно, — смутилась, наблюдая за длинными пальцами, которые словно жили своей жизнью. Вал слушал её с блуждающей на лице улыбкой, и ей хотелось верить, что он понимает, о чем сейчас идет речь, но его пальцы… они внаглую расстегнули две верхние пуговицы на её блузке, а затем с мучительной медлительностью прошлось вдоль греховной ложбинки, собирая скопившиеся на её поверхности бисеринки пота. В горле тут же пересохло. — Вал, ты меня слышишь?

— Конечно, — прохрипел, любуюсь открывшейся взору картиной. Его и самого бросило в пот от созерцания призывно торчащих светло-коричневых сосков, к которым до ярких вспышек перед глазами, ну просто позарез хотелось присосаться губами. — Плевать я хотел на твою Марину, Юляш. Я вообще могу остаться дома и еб*сь оно всё в рот.

— Да, но ты не забрал у неё ключи, — сказала укоризненно. — Ты просто не видел её вчера. От неё можно ожидать чего угодно. Только представь: ты уезжаешь, квартира без присмотра, и потом… ох-х-х… — прикрыла глаза, вцепившись ноготками за его плечи, как за единственную опору. От её стона у него по телу пробежала тихая дрожь. Напряжение в паху стало невозможно болезненным.