Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги

«Увлечение выражением», характерное для художника в его оценке Достоевского, безусловно, учитывали отечественные литературоведы, когда обращались к проблеме «Бунин и Достоевский». Особенно концептуально эта тема представлена в работе Ю. М. Лотмана, в которой он, опираясь на рассказы И. Одоевцевой, трактует ее в аспекте особой бунинской позиции по отношению к классике – позиции «соперничества»: «Именно в этой перспективе раскрывается Бунин – новатор, желающий быть продолжателем великой классической традиции в эпоху модернизма, но с тем, чтобы переписать эту традицию заново»[271]. Достоевский для Бунина, по мнению Ю. М. Лотмана, «был постоянным и мучительным собеседником, <…> спор с которым скрыт в подтексте многих сочинений автора “Темных аллей”»[272].

Великий классик не только раздражал, но и притягивал Бунина. «Следы» такого притяжения – в аллюзиях на произведения Достоевского, в текстовых и сюжетных перекличках, которые мы находим в бунинских текстах. В 1910-е гг., создавая цикл произведений о России и русском человеке, содержащих размышления писателя о загадках и закономерностях национального характера и национальной жизни, Бунин адаптирует по-своему и включает в них темы и мотивы Достоевского. Нередко он прямо отсылает нас к предшественнику, как это было в «Деревне», в которой появляется персонаж – странник с говорящим именем Макар Иванович, являющийся полемическим ответом на разработку положительного героя в «Подростке». Как развитие темы «случайных семейств» можно трактовать повесть «Суходол», которая содержит отсылки сразу к двум романам Достоевского. Аркадий Хрущев и его сводный брат Герваська меняются друг с другом крестами, что не уберегло последнего от преступления: «Подружились они это, поклялись в дружбе на вечные времена, поменялись даже крестами, а Герваська вскорости же и начереди: чуть было вашего папашу в пруде не утопил!» (3, 149). Обыгрывается не только мотив братства-вражды (Мышкин – Рогожин), но и отцеубийства, что сюжетно сближает повесть с «Братьями Карамазовыми». Дважды упомянуто о самом страшном событии в истории суходольского семейства: «…сумасшедший дед ваш Петр Кириллыч был убит <…> незаконным сыном своим Герваськой, другом отца нашего и двоюродным братом Натальи» (3, 134). Затем в подчеркнуто бытовом ключе дана сцена убийства.