Две жизни Алессы Коэн

Я опираюсь ладонью на свой лежак — вот же… еще клок соломы, в самом изголовье! И уже собираюсь сбросить на пол и его, как вдруг мои пальцы касаются чего-то твердого. На ощупь это что-то маленькое и прохладное, к сожалению, не нож и не напильник. Я подношу свою находку поближе к самому носу, иначе не разглядеть — и не верю своим глазам! Водный камень! Даже здесь, во тьме подземелья, он светится нежным голубоватым светом. И я крепче сжимаю его в кулаке, не смея поверить, — неужели и здесь, в месте, которое отнимает последние надежды, у меня отыщется друг?

От камня словно исходят покой и уверенность, и я ощущаю, как сотни голосов, стенающие на разные лады о нашей незавидной участи и скорой смерти, умолкают, и я вновь обретаю себя.

Моя собственная участь не вызывает у меня вопросов. Быть может, мне помогает обретенная уже Алессой Лиатрис привычка рассуждать здраво? Думай, Лесса, думай! Ну и что, что из щели между камней показала свой острый нос мерзкая серая крыса? Тебе-то что за дело? Не сожрет и не покусает, а никакой еды пока не приносили, так что нам, серая сестрица, и поживиться нечем.

Здесь почти совершенно темно, лишь огарок свечи плавает в глиняной плошке. Но и он скоро погаснет… Возможно ли было вообще что-то изменить в жизни Алессы Коэн? Или она изначально была обречена на заклание? Теперь, когда меня почти провозгласили преступницей и заперли в камере, сделать это будет гораздо проще. Не нужно ни шумных празднеств с цветами, ни восторженной толпы, ни пиратов с острова Ило. Те люди, что некогда толпились на площадях, желая хотя бы прикоснуться к Избранной, на этот раз, скорее всего, вообще не знают о моем появлении. Я по доброй воле бежала с архимагом. Обвинение очевидно: таким образом я пыталась передать контроль над Источником ему, буквально обокрав короля и славный народ Каридада. Чего еще ожидать от дочери ведьмы-воровки и циркача-авантюриста?

Любопытно во всем этом только одно: почему Каспер и прочие столь уверены, что лишенная магии девица способна открыть проход к Источнику? Или наличие Дара и моя избранность никак не связаны друг с другом? Мы с Гвелланом никогда этого не обсуждали, но… Гвеллан! Нет, не смей даже мысленно касаться его. Скорбь не делает нас сильнее, как и страх, как и… любовь. Спокойствие и расчет гораздо более надежные советчики. И Гвеллан… да, Гвеллан считал, что моя скрытая ото всех магия может оказаться козырем, тузом, спрятанным в рукаве. Но почему? И как? Разве я способна справиться с колдунами, подобными Касперу? Да, я могу выбраться из камеры, но что дальше? Да стоит мне снять блок — и первый же охранный артефакт растрезвонит обо мне на весь дворец.