Две жизни Алессы Коэн

Но все же… да, выбраться отсюда и отыскать Гвеллана. Освободить его. Мне это по силам? Будем считать, что да. В случае неудачи мы ничего не теряем — королевская тюрьма примет нас обратно с распростертыми объятиями. А Каспер и Эриний… что ж, им будет, над кем поглумиться.

Эриний… Почему он вместе с Каспером расставил нам ловушку? Решил выслужиться? А как иначе? Мы проиграли, Каспер победил. Его Преосвященство не станет рисковать своим местом у трона ради двух неудачников. И бестрепетно скормит меня сумасшедшему королю. Мало ли, что он говорил Гвеллану. Дела насущные важнее того, что написано в святых книгах, не так ли, Ваше Преосвященство?

Поглощенная своими мыслями, я пропускаю момент, когда ключ со скрежетом проворачивается в замке — и на полу моей камеры оказывается миска с какой-то баландой. Я презрительно фыркаю, отворачиваясь к крошечному окошечку под самым потолком: скряга-сосед у нас в Селье своих собак — и тех кормил лучше. Хотя они вечно слонялись по чужим участкам со впалыми боками и обвисшей шерстью.

Лучи солнца пробиваются сквозь решетку — и на какой-то миг я вдруг думаю, что они похожи на протянутые ко мне теплые руки доброго друга. Уймись, Лесса, — сколько узников до тебя думали именно так? Убаюкивали себя ложными надеждами, верили невесть во что. А в одно прекрасное утро приветливые лучи утреннего солнышка разбудили их, чтобы проводить на казнь…

Баланда и ломоть хлеба… Моя крыса уже водит чутким носом, я вижу, как в предвкушении скорой трапезы трепещут усики на ее мордочке. И… не знаю, дело в крысе или в волшебном камне, зажатом в ладони, но именно эта картина заставляет меня встряхнуться. Если я не стану это есть, не изволю поспать хотя бы пару часов — откуда я возьму силы, чтобы ночью высвободить свою невеликую магию и отправиться спасать Гвеллана? Я шикаю на крысу, даже топаю босой ногой по каменным плитам — вон отсюда, мне и самой сгодится. Заталкиваю в себя и хлеб, и безвкусное варево, а потом вытягиваюсь на помосте, подложив руки под голову. Отчего-то вспоминаю, как Гвеллан легко касался моего лба и чертил там какой-то знак, когда мне не спалось. Или просто гладил меня, а я думала, что это колдовство. И в первый момент мне хочется плакать. Но… у него теплые пальцы, сначала он ведет линию вниз, к переносице, потом вправо, словно пытается пригладить мою бровь, потом… "Спи, моя Лесса", — я будто наяву слышу его ласковый голос, ощущаю легкие прикосновения. До меня доносится шум воды, брызги, рассыпаясь сотнями радуг, летят мне в лицо. И — удивительное дело! — мне все же удается заснуть.