Две жизни Алессы Коэн

"Ну да, только патрули королевских гвардейцев не останутся, — думаю я про себя. — Эти будут топать по городу, пока молния не ударит им в макушку".

Несмотря на глубокую ночь, стоит такая духота, что влажный жаркий воздух, кажется, облепляет кожу невидимой паутиной. Мы скатываемся по склону, хотя от храма вниз и ведет широкая лестница. Главное — не попадаться никому на глаза, а остальное неважно. Нам еще предстоит изрядно извозиться, когда мы будем пробираться в дворцовый парк.

Мы жмемся к стенам домов, стараясь обходить широкие круги света, падающие на брусчатку от горящих фонарей. Ныряем в неприметные переулки, хоронимся в нишах за величавыми статуями. Как воры, честное слово. А кто мы, если разобраться? Нет, конечно, Гвеллан идет за книгой, которая принадлежит ему, но разве кто-то станет разбираться? Король Эддард сначала позарился на чужой фолиант с описанием тайных ритуалов, а потом и на чужое могущество. Но ему верны и солдаты в казармах, и гвардейцы, и часть магов, и большинство церковников — им попросту в голову не приходит, что задумал Его Величество. Так что да — мы воры и преступники, посягнувшие на королевские сокровища…

— Стоять! — шикает на меня Гвеллан, и я льну к каменной фигуре со щитом и чашей, как будто собралась слиться с ней воедино.

Слитный ритмичный топот кованых сапог доносится из-за ближайшего поворота, зычный окрик — и отряд останавливается. Неужели они нас заметили? Я в ужасе тереблю лямку своего мешка, стараясь не дышать. Но сердце стучит так громко, громче, чем бьют колокола на Храмовой площади. Нет, офицер всего лишь командует своим гвардейцам разделиться: половина устремляется вверху по переулку — насколько я помню, где-то здесь проживает глава совета инквизиции, остальные же продолжают свой путь, выметая улицу перед нами белыми плащами. Яркая вспышка молний озаряет их удаляющиеся спины, и в ее мертвенном свете я вижу напряженное лицо Гвеллана.