Альфа и Омега [СИ]

— Даже не проси, я не собираюсь вести тебя к ней, — категорично помотал головой он. — Почти уверен, что за ее домом с утра до ночи ведется наблюдение, а отец Евгений и его бугаи только и ждут, пока ты высунешь милый носик из своей лисьей норы.

— А меня и не надо к ней вести, — тут же с готовностью парировала я. — Мы ей просто позвоним. Из какого-нибудь уличного таксофона, идет? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я сложила руки в молитвенном жесте. — Я что угодно для тебя сделаю, Йон! Хочешь, возьму твою смену по чистке труб?

Его лицо вдруг неуловимо изменилось, словно вопреки собственным желаниям он подумал о чем-то, совершенно не касающемся предмета нашего разговора.

— Ты… плохо просишь, маленькая омега, — проговорил он, и его голос тоже прозвучал иначе — более низко, с мурчащей кошачьей хрипотцой, от которой у меня всегда начинала кружиться голова. — Не то предлагаешь взамен.

— А чего тогда ты хочешь? — как ни в чем не бывало уточнила я, нарочно игнорируя все свои моментально вспыхнувшие догадки.

Он смерил меня демонстративно долгим и откровенно раздевающим взглядом. Не будь я сейчас так обеспокоена судьбой Джен, включилась бы в игру куда охотнее. Но даже и в моем состоянии я ощутила привычную теплую пульсацию у себя между ног. Проклятый альфа, и когда я же наконец перестану так на него реагировать? Ведь должно же это однажды случиться?

— Я скажу тебе, когда придет время, — наконец удовлетворенно кивнул он.

— Значит, ты согласен? — радостно подскочила я, мгновенно позабыв обо всем неприятном, что случилось со мной этим утром. — О, Йон, спасибо тебе, спасибо тебе огромное! Я… У меня слов нет выразить, как я тебе благодарна!

— Я все еще считаю, что это ерунда и мы только зря подвергнем себя ненужному риску, — покачал головой он, однако в его взгляде, обращенном на меня, не было досады или недовольства. Мне даже на секунду показалось, что он любуется тем, как я, по-детски радостно хлопая в ладоши, подпрыгиваю на одном месте.

Честно говоря, я тоже уже думала, что развела бурю в стакане воды. Первое впечатление от внезапно окатившего меня своей мутной гадостью кошмара уже сгладилось, истаивая в бледном свете дня, но я была так рада возможности поговорить с подругой, что остальное уже было неважно. Мне было нужно услышать ее голос — ее непонятные испанские ругательства в мой адрес, ее досадливое цоканье и ворчание, ее заботу и теплоту, что сквозили в каждом ее слове, обращенном в мой адрес. Как ни крути, мы с ней были единственной семьей друг для друга, и сейчас я как никогда нуждалась в своей семье. Казалось, что я вплотную подошла к той самой черте, за которой заканчивалось мое самообладание, и только ей сейчас было под силу оттащить меня от нее. В одном Йон был прав — моя нервная система начала слишком откровенно сбоить. И если вчера на то были объективные причины, то сегодня я едва не упала в обморок просто из-за того, что мне приснился плохой сон. Да, реалистичный и отвратительный до дрожи, но — просто сон. Я и прежде не могла похвастать стальными нервами и стоической выдержкой, а после обилия произошедших в моей жизни перемен и вовсе расклеилась.