Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Астрид сделала поворот и оказалась на улице, где живет Эллиот. Наверное, с самого начала она собиралась именно сюда. С детьми так – каждому нужно что-то свое. Одному – чтобы его обнимали и тискали, другому подайте свободное пространство и тишину. Астрид пыталась, честно пыталась дать каждому из своих детей то, что им хотелось, но преуспеть на этом поприще оказалось невозможно. Наверное, Эллиот еще не видел брата, и Астрид решила пригласить его на ужин – пусть к ней приедут все ее дети и внуки. Это же так просто – не в связи с праздником или какой-то годовщиной, когда в центре внимания кто-то один и все вертится вокруг него, а просто так, потому что все они живы, находятся рядом – это ли не чудо? С возрастом Астрид все лучше понимала: ее родители и ее дети – самые близкие ей люди, поколения скользят быстро, двадцать пять лет между ней и ее мамой и тридцать с чем-то лет между ней и ее детьми – пустяк, ведь еще живы жертвы Холокоста, который случился меньше чем за десять лет до ее рождения, а ее дети читали об этой трагедии в учебниках истории. Все пролетело в мгновение ока. Ее дети были детьми, а сейчас они – взрослые. Все они – взрослые, здесь и сейчас.

Астрид поставила машину у подъездной дорожки к дому Эллиота, позвонила в звонок – громкий, электронный сигнал, нарочитая имитация колокольчика. Никто не ответил, она взялась за дверную ручку, и дверь вдруг открылась. Через широкое окно в гостиной Астрид увидела во дворе Венди и близнецов. Венди стояла на коленях перед одним из братьев и обрабатывала мелкую ранку. Она хорошая мама, строгая, но любящая. Астрид уважала Венди за ее бесконечное терпение – ведь ее шалопаи выведут из себя кого угодно. Они в этом смысле покруче ее собственных детей, правда, в восьмидесятые жизнь была совсем другой и предъявляла к ней куда более скромные требования. Тогда не существовало даже ремней безопасности. Ей хотелось предложить Венди нечто большее – посидеть с детьми, что-то подсказать, рассказать какие-то забавные истории из детства Эллиота и его сестры с братом, однако она знала, что ее намерение будет принято без энтузиазма, и держала рот на замке. Стоило ей удариться в воспоминания, как крошка Эллиот бухнулся на плотную пеленку, учась делать первые шаги, Эллиот смотрел на нее с прищуром, будто она спрашивала, как у него нынче со стулом.