Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Что такое лякросс? – спросила Джульетта. – Что-то вроде хоккея?

Сесилии нравилось, как мама произносит по-английски незнакомые слова, «хо-ки».

– Да, – подтвердил Ники. – Не так жестко. Можно играть в кедах.

Джульетта хмыкнула.

– Ладно, но что она тебе сказала, amour? Что она такого сделала?

– Сказала обидное моему другу, Августу.

Сесилия решила, что тайну Августа раскрывать не станет, говорить на эту тему трудно, но ведь Август ее поймет? Нет, в школе она не расскажет никому, только родителям, иначе как объяснишь свой поступок? Она закрыла глаза и изо всех сил прижала к себе мамины руки. Несколько минут она притворялась, что заснула, а потом и правда стала отплывать, даже представила себя на плоту, который движется от одного острова к другому. Подплывает к острову, отталкивается от подводных скал – и опять в открытое море.

Дома, когда обстановка совсем накалилась и она решила рассказать родителям все как есть, Сесилия с отцом сели по разные стороны двери в туалет и начали разговаривать, дерево чуть приглушало их голоса. Это была единственная дверь в квартире. Сейчас этим деревом были ее ресницы. Сесилия слышала, как отец ходит по коврику, потом дальний край матраса просел – Ники расположился у ее ног.

Поначалу Сесилия не хотела ничего рассказывать про Катрин – подумают, она завидует подруге, у которой завелся парень старше. Катрин сама так и сказала – ты просто завидуешь, самой охота познакомиться с каким-нибудь парнем через интернет. Эсэмэски от незнакомых Катрин получала и раньше. Однако тут она впервые с кем-то реально встретилась. И заявила, что Сесилия не понимает, потому что она еще не женщина, ей только в игрушки играть. Через две недели Катрин рассказала Сесилии, что тот парень запер ее в своей квартире и стал перед ней мастурбировать, а она сидела рядом. Рассказала, будто отличный прикол, легкая шалость, взрослые тоже такое делают. Сесилия знала, что это не так, что ей это не нравится, что это точно плохо. Как сказать людям то, чего они не хотят слышать? Как о таком скажешь родителям? Придется потом рассказывать кому-то еще, и чем все кончится? Она будто встанет у Катрин под окном и начнет вещать в мегафон. Про себя такое рассказать жуть как трудно, а про другого человека? Получалось, что и сказать нельзя, а не сказать – тем более. Выходит, она должна предать свою подругу, чтобы та совсем не наломала дров. А что будет с Августом, если она скажет о нем на ушко отцу? Мама не поймет и заставит ее повторить вслух? Они позвонят в школу? Сесилии очень хотелось быть хорошей. Чтобы и мысли у нее были хорошие, и люди вокруг были хорошие. Август (Робин!) – ее друг, надо поступать так, чтобы ему было хорошо. И ей. Чтобы им обоим было хорошо.

Сесилия почувствовала, что отец тоже прилег, коснулся головой ее ног. Скрючился на краю постели. Мама подвинулась дать ему место, и Сесилия выпустила из легких воздух, знала, что их тела беззвучно соприкоснулись, что родители тоже сейчас что-то чувствуют. Что именно – невозможно представить, как не представишь, что помнит плод, когда находится в чреве матери.