Право рождения (СИ)

— А ты ей веришь. Между нами давно всё охладело, пап. Наши отношения лишены всякой надежды.

— Нет! Это неправда. Вы нужны друг другу. Вы просто потеряли взаимопонимание! Хочешь, я попробую вернуть его? — Илья оживился, может оттого, что «Маргарита» забродила по его кровотоку, а может из желания залатать давно тревожащие его семейные дыры.

— Остынь. Между главой рода и наследником Яхонтовых взаимопонимания нет и не было вовек, если верить легенде, — напомнил Савва.

— У легенды есть концовка! Предсказание! Про рождение от той же матери...

— О, пап, не стоит! — осадил Илью Савва, кладя руку ему на запястье. — Правда, не надо. Не стоит верить сказкам. Так меньше разочарование и тебе напрасно не страдать.

— Да что же ты, — подивился его скептицизму Илья. — Ты ребёнок, Савва, кому как не тебе верить сказкам! А ты ведёшь себя так, будто держишь мир на плечах!

Илья поневоле испугался собственного сравнения. Уж не это ли ему внушал двадцать пять лет назад другой представитель Яхонтовых? А ныне его потомок и часть души вызывал те же ассоциации.

— Я старец, всем ставец, — улыбнулся Савва. — Моё имя означает «старик». Вот и приходится ему следовать.

«Никак не вспомню имя, — вспыхнуло у Ильи в памяти. — Моё имя. Скажи его, чтоб я вспомнил. Ты должен знать. Они все врут мне, но ты не станешь, о, я знаю, ты не станешь...»

Илье непросто было решиться на признание, но он ведь сам говорил только что о силе решений!

— Твоя мать рассказывала тебе, откуда ты взялся, и что за колдуны в тебе смешались?

— Да, — так же чётко и ровно, как начальное «нет», ответил Савва. — О, не рассказывала, но я не дурак, догадался. А теперь ты подтвердил мою догадку. Каброн на это и купился.

— Значит, знаешь...

...«Пап, ты серьёзно думаешь, что я нихера не помню?»

— Я на рожу вылитый дед. — Савва полушутливо оттянул себе веко. — Только не жирный и куда сексуальнее. И если б ты знал, что за херня мне снится! Эм, можно рассказывать не буду? — Илья мигнул. — Мне вот что интересно, если и ты в курсе, чей я гибрид, почему вернул мне косточку?

Раскосые, пытливые глаза опять обратились на Айвазова, но тот не растерялся.

— Я объяснил: это ваши дела. И потом, ветрогон ты отличный, а чернобог, ну так, салага. Мы с Тимуром в два счёта тебя прибьём, если что, не переживай.

— Хо-хо, ну спасибо, — оценил его юмор Савва. — Но, пап, неужели ты правда веришь в то, что я распоряжусь ею как вам надо? Это же етитская сила. Неборимый артефакт. Единственный успешный договор Яхонтовых с Чернобогом с начала времён!

— Распорядись ею, как до́лжно, — посоветовал тогда Илья и долгим взглядом рассмотрел обращённого на него Савву. — Только тебе решать, как это будет. И, пожалуйста, не надо думать, что весь мир навалился тебе на плечи. У тебя есть семья.

— Почти мёртвая семья, — поёжился Савва.

— Семья, которая тебя любит. У тебя есть я, в конце концов, старый, потрёпанный алкоголик без собственного детского горшка, но тем не менее.

— Горшок! — вспомнил Савва и затрясся истеричным смехом. — Ох, пап. Тебя это задело, признайся?

— А что, не должно было? — поддразнил его Айвазов. — Ты и сейчас потешаешься!

— Да я не потому смеюсь, — Савва испустил тяжкий вздох и прикрылся ладонью. — У нас с Вахой были такие же горшки. С эмблемой «ГосПара». Пластиковые, синие с белым.

— С полоской и огоньком? — не поверил Илья.

— Ага. И ты только представь мою жизнь! — Савва положил ему руку на спину и поводил прутом по воздуху: — Ничего своего, потому, что с тобой живёт твоя ненасытная копия и всё присваивает! Даже дня рождения собственного нет! Морду, и ту у меня украл! Все игрушки, велосипед, посуду, ботинки, бл#, приходится вырывать с боем, и доказывать, что они, нахрен, твои и ничьи больше! Все вещи одинаковые, потому, что сразу два комплекта покупать удобно! Кроватка одна, коляска... Ох, пап!

— Да ну, быть не может, — заулыбался Илья. — Те же горшки?

— Могу доказать, как вернёмся домой, у нас фото сохранились на этих горшках, два пупса, я и Вах! Может, где-то и они сами завалялись, съездим в Заглядово, найду, подарю тебе. Будет твой собственный.

— Я его взорву! — тут же заявил Илья. — Как ты мне кружку!

— О, сделай одолжение!

Колдуны рассмеялись, потом так же резко затихли и отвернулись каждый в свою сторону. Покосились коротко друг на друга и опять развели взгляды по разным углам пещеры.

— Вот так жизнь и мстит за учителей, которым пакостил, — задумчиво проронил Илья, вспоминая Севу и всё, что Тиронов вынес по его прихоти. — Подбрасывает тебе таких же пакостных учеников.

— Жизнь — чёткий мститель, — поддержал его мысль Савва. — Я нет-нет да и задумывался, каким бы добби вышел Вахтанг. И вот мне расплата. А Буська? Мелкая трепушка. Разве я не молил Стрибога, чтобы она умолкла? Или мать куда-нибудь убралась с дороги. Но не таким Макаром.

— Если понадобится, я отдам жизнь, чтобы спасти их, — твёрдо сказал ему Илья.

— Ты их любишь? — буркнул Савва в сторону.

— Да.

— Я тоже. Вот бы всё вернулось. — Савва посжимал собственные плечи. — Не надо даже как в детстве, достаточно, как было хотя бы месяц назад. Лучше плохо, чем никак. Пап, хочешь я тебе скажу обо мне новую гадость?

— Какую? — улыбнулся Илья.

— Когда погиб Давид и его хоронили в закрытом гробу, я вдвойне возненавидел его, потому, что он отобрал у нас прежнюю маму. При нём она была любящей, весёлой и проводила с нами много времени. А после его смерти замкнулась. Начались эти бесконечные поездки, срывы, бл#дки, обвинения, подозрения. Я сам мечтал, чтобы у неё появился нормальный постоянный мужик. Ты пришёл к нам в семью, я подумал: ну вот, мать успокоится и станет прежней, как при Дато. Но зря я так думал. Да, она изменилась, но её отношение ко мне только ухудшилось. Наверное, я расту не таким, как ей хотелось бы, но я ничего не могу с этим поделать. Ровным счётом ничего.