Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

— Да что ты, папа? — возразила Бёже. — Разве я хвастаюсь? Я только радуюсь. Не помню себя от радости. Пойми меня, пожалуйста, наконец-то у меня есть пальто, зимнее пальто! После войны первое новое, сшитое по мне пальто. Одиннадцать лет я носила старые, поношенные, с чужого плеча. Наконец мне удалось наскрести денег на эту обновку.

Смущенно замолчав, Ландлер стал есть суп. Да, в Вене всегда он зарабатывал очень мало. Сначала он писал статьи в газете австрийских коммунистов, но под псевдонимом, потому что, будучи эмигрантом, не имел права вмешиваться в политическую жизнь Австрии. Он и его семья приехали в Вену голые и босые, и вскоре началась инфляция, при самых скромных расходах двухнедельного жалованья хватало всего на неделю. Тогда Илона стала зарабатывать рукоделием. Целыми днями она трудилась, не разгибая спины, а получала гроши. Но и они были необходимы в хозяйстве. На оплату квартиры еле выкраивали деньги, о покупке мебели не приходилось думать. Квартирная хозяйка, госпожа Шлейен, и не подозревала, как прекрасно умеет готовить Илона, и тщетно наставляла ее, что в еду надо класть побольше жиров.

Одежда доставляла Илоне много хлопот. Ей пришлось переделать для Бёже к выпускному балу в гимназии свое выходное платье. Ландлер много лет подряд носил один и тот же, теперь уже потрепанный, костюм, и когда его впервые пригласили в советское консульство на прием по случаю годовщины Октябрьской революции, вся венгерская эмиграция в Вене сгорала от любопытства, в чем он туда пойдет.

Очень высокий и полный, он не мог одолжить у кого-нибудь костюм. На следующий день после приема его засыпали вопросами, ходил ли он в советское консульство и как был одет. Загадочно улыбаясь, он раскрыл наконец свою тайну: он был в форме верховного главнокомандующего, и иностранные военные атташе никак не могли понять, что это за форма с одной красной и тремя желтыми нашивками на правом рукаве и красными лампасами на брюках, и за его спиной перешептывались по-французски; «Не генерал ли из какой-нибудь экзотической страны этот толстяк?» Любопытные успокоились. Но рассказ Ландлера не соответствовал истине. Он не ходил на прием, так как надеть ему было нечего. И выдумал он эту историю только потому, что не хотел вызывать к себе жалость. Форму верховного главнокомандующего, перешив ее, уже давно сносила Илона.

С тех пор как он стал сотрудничать в журнале Коминтерна «Интернационале Прессекорреспонденц», положение немного изменилось: больше не приходилось скрывать место работы. Но Илона вынуждена была по-прежнему вести домашнее хозяйство и зарабатывать рукоделием. Бёже уже в течение двух лет получала ежемесячно десять долларов от дяди Эрнё, юрисконсульта стокгольмского полпредства в Советском Союзе. Эрнё, который недавно женился на молодой эмигрантке, венгерской коммунистке, с трудом выкраивая эти деньги, помогал семье брата.

Чтобы избавить Бёже от отцовского ворчания, Илона поспешила подать скромное второе блюдо и, заговорив о домашних заботах, поделилась своей радостью. Сегодня знакомый мясник отрубил для нее такой большой кусок говяжьего огузка, что папочке на ужин еще останется немножко бульона с мясом. Добряк случайно положил на весы больше, чем следовало, и потом не захотел исправить свою ошибку. «Ничего, вы всегда берете такие птичьи порции, фрау, что на этот раз скушайте на здоровье лишний кусочек».