Хорошие знакомые
- Автор: Дальцева Магдалина Зиновьевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Хорошие знакомые». Краткое содержание книги:
Самые разные люди проходят перед читателем в книгах М. Дальцевой — медсестры, спортивные тренеры, садоводы, библиотекари, рабочие. У каждого героя — свой мир, свои заботы, своя общественная и своя личная жизнь. Однако главное в них едино: это люди нашей формации, нашего времени, советские люди, и честное служение интересам своего общества — вот главное, что их объединяет.
Я опять не вступаю в спор. Тяжело человеку — унижение… Стала с полу сор собирать. И не верю глазам: толстая папка с золотыми буквами валяется растерзанная, и все грамоты Нилыча, письма заграничные, вырезки из газет — весь почет жизни порван в клочки.
— Что ж ты, Нилыч, наделал! Господь с тобой!
Только я эти слова выговорила, как начал вставать мой Нилыч с высокой своей кровати, как начал вставать! Весь в белом белье, могучий, в плечах косая сажень. А лица нет. Верите ли — нет лица на нем!
— А то, — говорит, — что в доме предательница! От людей узнаю. Дура темная! Темнота сама, так и внучку хочешь без света оставить?!
Я молчу, губы дрожат. Наденька с трех лет на моем попечении, я над своими детьми так не тряслась… А он гремит, он гремит:
— Каверзы это все! Скоро правительство на завод приедет ордена давать за катера. А внучка лягушек будет слушать по сибирским затонам… Хитро придумано! Я про это и директору высказал… И парторгу промыл мозги…
— А они что?
— Это Бубрик — гад, отменил юбилей. Говорит: антиобщественные настроения! Ну, я ему покажу. Он у меня на карандаш попадет!
Я поднялась с сундучка, на котором присела, тихо говорю Нилычу:
— Пойду во дворик, подышу. От краски, от олифы, что ли, голова разболелась.
Не стала с ним связываться. Жалко его.
На дворе светает. Сирень цветет. Собачка прозвенела цепью, подошла, уткнулась мордой мне в колени. Умная морда. Сижу и думаю. И вроде в небе побежали светлые точки. Уж не они ли над нашим городом летят? Сколько же я сама сделала нынче витков? Пора и спать.
Вдруг Нилыч распахнул окно.
— Завтра же Надьку ко мне! Я ей вихры оттяну, дурь вытрясу!
Тут я встала, глянула на него.
— И не сметь! — говорю. — Думаешь, мне не страшно с Надей расставаться? Так ведь обстоятельства. Слышь, об-сто-ятель-ства! И — концы!
Это он понял. П е т р мой… Захлопнул окошко, погасил свет.
Я-то знаю, где Васю по субботам искать. В подвале жилмассива, там у них под баян спевки ветеранов. Мужские голоса — все больше заводские наши, пенсионеры. Женские — домохозяйки из ЖЭКа.
Еще на лестнице услышала — «Комарика» поют. Осторожно приоткрыла дверь, чтобы не потревожить. Вижу: дирижер совсем зашелся, отсчитывает ногой такт, извивается, щепотью пальцы вздымает к лампочке, а как дело доходит до басов, приседает до полу, чуть что не колесом ходит.
— Сдох! — кричит и рукой машет, останавливает. — Это же комар! У него не было хронического заболевания! Он в секунду сдох! А вы тянете! Давайте сначала.
Посреди комнаты сидит на стуле баянист. На коленках бархатная тряпочка, лицо каменное.
Полукругом стулья. Сидят седенькие дамочки с подвитыми челками. Дряхлая старушонка в кофте навыпуск, летом — в валенках: видать, в тесноте мешает родным, вот и приплелась, вот и поет, а голоса не слышно, только беззубый рот разевает. Там, где рояль задвинут в угол, наши старики. Где же Вася? Небольшого росточку, ставят его с краю. Солист. Наградил господь густым басом.
Я его поманила пальцем — выйти. Он помотал головой, показал на свободный стул. Я скользнула в дверь, присела, что с ним поделаешь: любитель.
— А теперь, — говорит дирижер. — «Есть на Волге утес». Прошу вас, Василий Васильевич!
Вася вышел вперед. Гремит могучий бас, и душа у него звенит. Он даже на цыпочки привстал, чтобы голос дохнул из груди… Он и есть могучий утес, пусть и мохом оброс… А поет для одной меня, даже не глядит на палочку.
Дирижер стал в сторонку, любуется. Не поправляет.
Когда кончил Вася петь — верите ли, захлопали. Я тоже… Вася вошел в кураж. Руку мне подает.
— Разрешите нам с Аксиньей Ильиничной, — говорит, — «Куманька» исполнить!
Все смеются, вызывают меня, хлопают — срам какой!
— Иди ты, — говорю, — блажной, честное слово! Дело у меня к тебе. Выйди-ка покурить…
Вышли во двор.
— Ты тут чудишь. А знаешь, что с Нилычем стряслось?
— Как же, — говорит, — очень хорошо знаю.
— Чего ж веселишься?
— Все к лучшему, — говорит. — Соберутся со всей страны твои сыновья и дочери, посидят за родительским столом без регламенту, мать порадуют…
— Ты что, очумел, Вася? С чего это дети соберутся?
Он молчит. Голову закинул, все старается на меня посмотреть сверху вниз, бороденкой трясет — смеется. Так сидим мы во дворе на скамейке. А в подвале спевка. Частушки визгливые:
— Пойдешь со мной, Вася, к Бубрику? Надо заступиться за Нилыча.