Хорошие знакомые
- Автор: Дальцева Магдалина Зиновьевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Хорошие знакомые». Краткое содержание книги:
Самые разные люди проходят перед читателем в книгах М. Дальцевой — медсестры, спортивные тренеры, садоводы, библиотекари, рабочие. У каждого героя — свой мир, свои заботы, своя общественная и своя личная жизнь. Однако главное в них едино: это люди нашей формации, нашего времени, советские люди, и честное служение интересам своего общества — вот главное, что их объединяет.
— Может, ей только того и хочется? — вставляет Вася. — Может, ей белый свет повидать интерес?
Я схватилась за щеки: сейчас выдаст Наденьку!
— Говори, да не проговаривайся! — Так ему кинула и, чтобы разговор перевести, спрашиваю Нилыча: — А о чем было сочинение?
— Про «Мать» Горького.
— Эка разговор — мать! — фыркает на воротах Вася, на меня показывает: — Своих-то матерей в грош не ставим!.. За нее бы тебе, Нилыч, пятерку иметь, а на двойку сдал…
— Сравнил… — усмехается Нилыч. — «Мать» Горького целую эпоху в себе воплотила… И со знаменем. И по тюрьмам. И вообще. А Аксинья Ильинична — женщина темная, неграмотная, отсталая. Она этого ничего не понимает…
Я авоську с хлебом повесила на калитку да и пошла.
Неграмотная…
Нилыч меня обидеть не может — никому он покоя не дает, кошку и ту готов поучать, как ей мышей ловить… Иду я, людей не замечаю, а в мыслях Наденька. Иду, спотыкаюсь.
Темная…
Я считала — выращу детей, на ноги поставлю, а там живите, как хотите, стали умней матери. А выходит, помощь нужна и умному. К Наденькиной школе подошла, стою, людей вокруг не замечаю.
Отсталая…
Гляжу, Наденька с подружками глянула в открытое окно, с пятого этажа, сверху. Рюкзаки из окна показывают: дескать, собрались в отъезд, а ты, бабка, потерпи, смирись.
Я пошла дальше. Иду.
Темная. Неграмотная. Отсталая.
Вечером в большой квартире тоска — ох, как хочется словом перекинуться, отвести душу. Боря понятливый, войдет ко мне в кухню, учебник под мышкой, встанет у окна — вроде слушает. Я замесила тесто, раскатываю на доске.
— Тоже не спится? — спрашиваю.
— Наоборот! Умираю — спать хочу.
— Что же не ложишься?
— Заниматься надо.
— Ну, давай кофейку сварю. Кофей сон разгоняет.
— Вот характер какой у вас беспокойный. Я и сам могу…
А с места не трогается: уставился в окно, будто дожидается кого-то. Я вытерла руки, поставила кофейник на плиту.
— Беспокойный характер — это ты правду сказал. И когда только угомон возьмет… Смолоду я спокойная была. Думала: проживу, как люди живут, как все. А пошли дети — куда что девалось? Дети-то не должны жить, как все, должны лучше всех…
Вдруг звонок в прихожей. Я, конечно, открывать, руки обтираю. Только Боря меня опередил.
— Я сам, — говорит, — не беспокойтесь.
— Мне, милый, это не в труд…
— Вам незачем, — меня отстраняет, — вдруг из милиции или управдом, а вы не прописанная.
Уговорил. Сам открыл. Я не вдруг сообразила, чего он меня от двери оттиснул. А это он проводил Наденьку в кабинет. Я даже рассердилась, заглянула в дверь.
— А ты сам-то прописан? — спрашиваю.
Он смеется. Ему весело. А Наденька — та немного смутилась и говорит:
— Там у нас дома, бабушка, полный сабантуй! Дядя Вася с малярами чудит. Дед тебя дожидается… Мрачный! Я, видишь ли, хлеб не тот купила. Ты бы поехала.
— Ладно, — говорю, а с Бори глаз не спускаю. — Был бы хлеб, а мыши будут…
Боря смеется. Ох, хитер!
Вдруг зазвонил телефон. Часто-часто.
— Это, — говорит Боря, — междугородный. Вас вызывают.
И верно: Зиночка.
— Ты пореже говори, — кричу, — я все пойму! Илюшка наш здоров, от рояля зубами не оторвать. Вот послушай…
Отняла трубку от уха. Хоть и за двумя дверями, а все равно слышно. Пусть материнское сердце радуется.
Повесила трубку. Боря за спиной стоит.
— Как там у них? Загорают?
— Ничего, — говорю, — все в полном порядке…
Пошла к Илюшке. Стала в дверях. Он не видит меня. Играет. Пальчики бегают по клавишам.
Так они бегают с утра до вечера… И второй день. И третий…
Над старой не смейтесь. Пока сыновья небо штурмуют, у нас, матерей, на плите молоко бежит.
День ясный. Солнце играет. Я взяла Илюшкин велосипед за рога, у него карданную передачу заело, качу по улице — в ремонт. Только замечаю: народ скопляется кучками у рупоров. Левитан говорит. Что бы это? Вдруг поняла: в космос летят!
И верно: у фотовитрины толпа, выставлены портреты. Подполковники, майоры, кто их разберет, а шлемы знакомые.
— Молодые, видать?
— Говорят, третий виток делают.
Я бегу по улице, спицы сверкают на солнце. Из окон, из рупоров — веселая музыка. И у меня сердце поет петухом. Илья, думаю, тоже полетит в свой срок. А мой махонький, некрещеный — Лешенька? Дай, думаю, в ихний мрачный дом загляну. Так потянуло к Нинке.