Письма с Первой мировой (1914–1917)

Московские подробности отвратительны, узнаю почти только из твоих писем[213]. Говорят, что был здесь вчера Выгодчиков и опять не застал меня дома. Он прямо из Москвы. Седлецкий говорил с ним несколько минут. Других источников здесь нет.

У нас всё еще идут бестолковые приготовления. Никто нам не может или не желает указать маршрут… и мы не знаем, прежде всего, куда ехать. По закону мы обязаны ехать кратчайшим путем. Если же поедем более длинным, то разницу стоимости проезда всех людей и груза взыщут с того, кто подписал железнодорожное «предложение». В управлении стараются всучить нам, свалить на нас всю ответственность. Этапный комендант ссылается на коменданта станции, тот – на заведующего передвижением войск и на окружной штаб. А в штабе нас направляют в управление, которое от нас открещивается, хотя обязано бы позаботиться. И в результате – воз и ныне там!

Другие затруднения – в интендантстве. Местный интендант вчера уехал куда-то, и вместо него подписывает и отвечает бухгалтер. Тот же сегодня вдруг отказывается по нашим требованиям отпустить нам совсем, казалось бы, бесспорные суммы. И на каком, ты думаешь, основании? А на том, что мы, дескать, еще не назначены, а только «предназначены»! Так, напр[имер], Пипериди[214] не может получить денег на седло, хотя остальные давным-давно их получили! Отказывает в следуемых нам добавочных, требуя удостоверения в том, что мы их раньше не получали, хотя в нашем аттестате ни слова о них не говорится! Выходит так, что в аттестате должно быть не только то, что получено, но также обозначено всё то, что не получено! Какой абсурд! И где же мы теперь, отчисленные от своих частей, можем доказать, что мы этих сумм не получали!? Из-за этого нелепого вопроса мы сегодня потеряли в интендантстве несколько часов. Придется валандаться и завтра…

Пишу тебе так подробно, чтобы ты знала, какие силы задерживают нас от выступления… Хочется поскорей уж отряхнуть прах с своих ног и отправиться в Галицию. Говорят, что там значительно меньше этих формальностей, меньше этих сухих и черствых чинодралов!

Вернулся только в пятом часу домой обедать. Потом пошел к Шлегелю выяснять кой-какие вопросы. А в 8 часов опять зашли некоторые товарищи для обсуждения положения. Все-таки думаем, что послезавтра или, в крайнем случае, в субботу удастся выехать… Впрочем, человек предполагает, а Бог располагает!..

Сегодня никаких покупок не делал, а вчера закупил два больших фонаря, приспособленных и для керосина и для свечей, большой чайник, заменяющий нам самовар, покупку которого нам все сведущие люди отсоветовали. Заказал также в аптеке маленькую походную аптечку в особом ящике (ol. camph. in ampull., coff. n. b., morph, mur., protargol, zinc, sulfur., ac. mur. dil. (камфарное масло в ампулах, кофеин, морфин, протаргол, окись цинка, соляная кислота. – Сост.)), большую мензурку, щетки для рук, затем целый ряд фотографических принадлежностей (гипосульфит вместо 10 коп. фунт теперь стоит 70 коп.!), кл[ейкую] бумагу (!), нашивки с красным крестом и т. д. Завтра куплю шприц Праваца и термометр, а также всё съедобное. Как хорошо, что пока ты была здесь, было так безмятежно! Ну, довольно. Целую, целую много раз.