Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая

Все за столом рассмеялись, не исключая и папу.

— Ну, перекричать его мне не было дано — пришлось говорить на тон ниже, чтобы люди напрягли слух. Я, помню, не очень-то и верил тогда, что мои слова возымеют действие — просто считал своим долгом сказать их. Мы с Маргаритой Петровной призвали людей задуматься о том, где они сейчас находятся и что видят вокруг. Напомнили, что планета вместе с большей частью её населения уничтожена, и неизвестно, сможет ли вообще хоть кто-нибудь пережить голод, эпидемии и климатические изменения. Не испугавшись осуждения патриотически настроенных сограждан, мы так и сказали — в новом мире больше нет ни украинцев, ни русских, ни американцев, ни китайцев — есть лишь люди, стремящиеся выжить. В общем, призвали сделать все возможное, чтобы избежать кровопролития, и не применять оружия иначе как в целях защиты своей жизни и обороны лагеря. Я думал, нас оттуда сраной метлой погонят. Но, на мое счастье, разум у народа сохранился. После длительных перепалок полковник Симоненко и большая часть совета выступили против наступательных действий в отношении россиян.

— Да, — задумчиво протянул Коваль, печально понурив потухшие пьяные глаза. — Ты смог избежать войны с врагами, Володя. Но вместо нее началась война с братьями. Кто знает, что хуже?

— Не Володя начал эту войну, Игорь, — строго ответила на это мама. — Ее начали те, кто вообще своей жизни без войны не представляет. Не было бы Ильина — Наливайченко нашел бы себе другого врага. Мне знаком этот психотип, поверь!

— И, между прочим, Владимир Георгиевич до последнего пытался не допустить раскола, чуть ли не умолял этого неуравновешенного передумать и остаться! — пылко вступился за начальника Новак.

— Я-то что, Кать, я же никого не обвиняю, — грустно вздохнув, ответил пищевой технолог маме, проигнорировав папиного подчиненного. — Просто грустно как-то…

— Было бы намного грустнее, если бы наших детей раздавили нацистские «Черные орлы»! — Новак от горячности едва не хлопнул тоненьким кулачком по столу.

— У тебя дети есть, молодой человек? Нет? — вперился в него пьяным взглядом Игорь Андреевич, потрепав своего Борю по голове. — Вот и убавь тон, когда старшие говорят. Я с тобой спорить ни о чем не собираюсь…

— Знаете, я не пытаюсь снять с себя ответственность или возложить ее на кого-то другого, — примиряюще заключил папа, видя, что гость из Олтеницы слегка напрягся при виде назревающей ссоры. — Может и моя вина во всем этом есть. Может, существовало и какое-то другое, лучшее решение, при котором раскол бы не произошел. Не знаю, ведь я не ясновидящий. Так или иначе, решение совета привело Марьяна в неописуемую ярость. Окрестив всех несогласных «предателями», «трусами» и «коллаборационистами» и навеки их прокляв, оскорбленный атаман объявил, что его «Задунайское казачье войско» прерывает с ними всяческую связь и будет самостоятельно сражаться с врагами народа. Казачья станица Наливайченко, не подчинявшаяся отныне совету, была заложена в том самом старом железнодорожном тоннеле, в котором в то время начинали выращивать съедобные грибы. Вместе со своими семьями, палатками и пожитками в станицу перебрались несколько сотен наиболее ярых активистов. Расставание происходило бурно. При дележе оружия и снаряжения вспыхнуло несколько потасовок, порой доходящих до кровопролития. Изголодавшиеся, озлобленные люди, скаля зубы, неконтролируемо выплескивали накопившийся гнев на бывших сотоварищей, закладывая кирпичи в фундамент вражды и нетерпимости, которая сохранилась и поныне… Так что история, как Игорь правильно сказал, грустная. И все мы о ней в чем-то сожалеем.