Огонь в итальянском сердце
- Автор: Тонян Лаура
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Огонь в итальянском сердце». Краткое содержание книги:
— Отойди-ка, — я отодвигаю ее правее. Конечно, сестра сопротивляется, но, выставив перед ней поднятую ладонь, запрещаю двигаться вперед. — Стой здесь, — вставляю предупреждающе, прежде чем заглянуть в бледно-голубые глаза экс-подружки. — Я слушаю тебя.
Скривившись, Бланш ведет плечом. Желает казаться невозмутимой. Изредка стреляя в меня щедро накрашенными глазами, она робко шевелит в воздухе пальцами, будто хочет прикоснуться к моей груди. Я сглатываю, распознавая ее реальные эмоции. Бланш считает, что может перехитрить меня, однако глубоко ошибается.
— У нас же все было хорошо, — захныкав, она в итоге срывает покров с обманчивого самообладания. — Марк, ты помнишь? — прильнув ко мне, громко выдохнула. — Если тебе нравится играться с этой рохлей, только скажи… Я обещаю все понять.
Зажмурив глаза, она шепчет, в точности как одержимая:
— Я всегда терпела твои измены, ты не забыл? Когда мы были вместе… ну, — безрадостный смешок, — или типа того. Ты мне нужен, понимаешь? — прозрачно-голубые глаза распахиваются. — Всегда был нужен.
Всматриваясь в мое окаменевшее лицо, Бланш ударяет меня кулаками в грудь. Своей никчемной атакой она ни в чем не преуспевает — я даже не шелохнулся.
— Катись! — ревет поверхностная блондинка. — Проваливай! Надеюсь, вы вдоволь насладитесь друг другом, прежде чем ты порвешь с ней, как и со мной! В очередной раз.
Признаться, раньше мне не доводилось смотреть, как Бланш плачет. Это выбивает из колеи, но всего лишь на несколько секунд. Уверен, морщинки на лбу снова разглаживаются, а выражение лица приобретают былую отчужденность и холодность. Я свожу к нулю промежуток, сохранявшийся между нашими телами. Бланш замирает и вдавливается в стену, сродни предмету мебели. Звук кия, попадающего тонким концом по бильярдному шару, отвлекает. Я оглядываюсь на Исайю через плечо. Ему действительно нет дела до моих разборок. Друг больше увлечен тем, чтобы загнать в лузу биток.
— Больше никогда не смей даже здороваться с Каталин, — пригрозив ей пальцем, я утыкаюсь им в яремную ямку. — Ясно?
Она молчит. И дыхания ее тоже не уловить. Будто бы Бланш не доверяет самой себе, опасается сказать лишнее.
— Ясно? — основательно тормошу бывшую, и исключительно после этого она заговаривает:
— Про-ва-ли-вай! — сквозь зубы.
Отодвинувшись, я провожу языком по губам. Чувства, проявляющиеся во мне, новы и кошмарны. Словно все внутренности горят от предположений о том, насколько же страшно было Каталин наедине с этими сучками. По словам роберто, их было пятеро. Господи, пять фурий против напуганной, загнанной в угол девочки… И меня не было рядом.
Это коробит. Я взволнован, пускай и не выдаю этого. Все потому, что подобного я не испытывал даже к Еве. Ведь ее было кому защищать. А кто убережет Каталин от мерзавцев, похожих на того подлого фотографа? Она думает, что заступается за слабых этого мира, но правда в другом — она ещё сама слишком беспомощна.
— Как скажешь, — отвечает за меня Исайя.
Положив ладонь мне на плечо, друг стискивает его. Безмолвно он требует пойти за ним. Я думаю, что еще не полностью прокомментировал низость, к которой прибегнула Бланш вместе с моей кузиной.
— Тебе всегда будет недоставать меня, Маркус. Я единственная мирилась с твоим разрушительным характером. — Экс-партнерша сощуривает глаза. — Себя-то не одурачишь: ты, вероятно, уже презираешь свою недавно проявившуюся уязвимость?
Бланш все не затыкается, а Исайя решительно уводит меня назад. Я безотчетно сопротивляюсь его действиям, но тот буквально вышвыривает за дверь мое тело. Впрочем, это не спасает нас от компании шелудивых мегер. Бланш вылетает вслед за мной. Секундой позже в гулком гвалте гремящего зала звенит серебряный голос сестренки:
— Я была лучшего мнения о тебе. — Пьетра, по-видимому, искренне сопереживает подруге, которая принялась судорожно рыдать.
Ей не стоило этого говорить. И мне не стоило это слышать. Кузина, будто спустила меня с цепи, и если бы не Исайя, сдерживающий мои резкие выпады, я бы точно что-нибудь по ошибке ей сделал.
— Я тоже разочаровался едва ли не во всех, кого знаю в этой гребаной жизни! Твой отец, мой покойный отец, — я просто принимаюсь загибать пальцы, но владелец «Голубых танцовщиц» все равно не позволяет мне сдвинуться с места, — твоя мать, моя мать. Ты! И, может быть, — вперив испепеляющий взгляд в Бланш, заламываю бровь, — я предостерегаю вас обеих насчет отношения к Каталин, потому что она никогда не опустилась бы до такой омерзительности, которой вы не погнушались.
Быстро стерев слезы с лица, бывшая прошествовала ко мне. Уставившись на меня, стала нервно заламывать пальцы. Но от этого ее речь не утратила извечной бойкости.