Огонь в итальянском сердце

Я чувствую запах резкого парфюма Бланш. Она позади. Обнимает меня и обвивает руками торс. Когда ее длинные ногти впиваются мне в грудь через рубашку, я сцепляю крепко зубы. Исайя берет в руки серебристый микрофон и, оставаясь немного в стороне, указывает на меня ладонью. Он обращается к народу, жаждущему зрелища и танцев:

— Этому засранцу сегодня двадцать девять лет! Я не могу поверить, — друг усмехается, прикоснувшись ладонью ко лбу, — что молодой парнишка, с которым мы познакомились как будто всего лишь неделю назад, превратился во взрослого мужчину! — Исайя ходит по подмосткам туда-сюда, и присутствующие встречают его слова аплодисментами. — Я сейчас что-то должен сказать, да? — говорит он, прыснув. Публика смеется вместе с ним. Я улыбаюсь, ожидая его дальнейших высказываний, но не забываю сканировать толпу в поисках той самой девушки. — У-у-уф! Речи всегда давались мне с трудом… Быть может, лучше сразу перейдем к части, когда имениннику дарят подарки, а он радуется, подобно маленькому ребенку? — Исайя сначала глядит на тех, кто внимает каждому его слову, а потом переводит взор на меня. Я пожимаю плечами в надежде, что он не заметил, как грустна моя улыбка. — Ладно-ладно-ладно, — говорит друг в ответ на повсеместное негодование, — я понял. Итак… — приступает он к поздравлениям, в то время как я шарю глазами по залу.

Бланш зачем-то обнимает меня сильнее. Возможно, она ощущает, что по-настоящему я хочу лишь Каталин. Чувствую себя голодным зверем, выслеживающим свою жертву.

Мне нужна ты, Каталин.