Шанс милосердия [litres]

Флора осторожно коснулась кончиками пальцев своей шеи, и кожа на ощупь показалась ей удивительно гладкой и упругой. А потом в поле зрения попала рука, тонкая, изящная, без набухших вен на тыльной стороне ладони. Неужели со смертью возвращается молодость и красота? Зачем красота мертвецам? Чтобы не смели оскорбить зрение Эрешкигаль дряблой кожей и морщинами? Да, наверное… Зачем же ещё?

Флора приподнялась, опершись локтем на мягкую тёплую землю, и обнаружила, что она лежит посреди зелёной долины, рассечённой руслом реки и окружённой со всех сторон холмами. Над пространством, что за рекой, сгущался мрак, клубились чёрные тучи, пряча в кромешной тьме линию горизонта, над которой временами мерцали алые зарницы. С того берега доносились едва слышимые раскаты грома, а здесь сияло солнце, мирно шелестела трава, пахло утренней свежестью, и то, что творилось за рекой, казался отсюда особенно зловещим. Значит, это всего лишь «прихожая» царства Эрешкигаль, и ей ещё только предстоит перейти границу, чтобы погрузиться во мрак вечного пути сквозь мир без надежды и радости. Но что может заставить её пойти к реке? Что может заставить её покинуть это благодатное место, где впервые в жизни удалось ощутить покой, где нет страха, который раньше вечно стоял за спиной?

Но кто знает, как действительно устроено загробное царство? В древних манускриптах не раз упоминалось о том, что Эрешкигаль жестока и коварна, что посмертные страдания людей доставляют ей ни с чем не сравнимое удовольствие. А что может быть страшнее отнятой надежды? Нет, не стоит рассчитывать на то, что можно будет остаться здесь, по эту сторону реки, за которой время останавливается и начинается пустота, где есть место лишь боли и страху, которые продолжаются вечность. С другой стороны, откуда взяться вечности, если нет самого времени? Стоп! Лучше оставить схоластику тем, кто ещё жив. У покойников есть преимущество: им открываются знания – они видят то, о чём живые могут лишь догадываться. Разве хоть один из жрецов Мардука или учёных-богословов видел эту реку и этот мрак, что простирается за ней? Разве вдыхал кто-то из них аромат неземных трав, сквозь заросли которых лежит путь в безрадостную вечность? Но стоит ли себя этим утешать? Зачем мертвецу знания, если ими невозможно ни с кем поделиться? Да! Здесь ещё, наверное, есть шанс повстречаться с родными и близкими. Можно увидеть родителей, которые давным-давно, незадолго до вторжения, погибли при восхождении на Рамуту, высочайшую вершину Тигриных гор. Можно повидаться с профессором Гидеоном и наконец-то узнать, что он думал на самом деле, когда писал свои «выдающиеся труды». Наконец, можно повстречаться с Ниносом, с которым было прожито самое счастливое время жизни – всего два месяца, прежде чем он понадобился Империи в качестве пушечного мяса.