Шанс милосердия [litres]

– Вставай, владычица! Твой народ ждёт тебя, чтобы с тобою восстать во славе. – Речь могла бы показаться торжественной, если бы Алазар не всхлипывал после каждого слова.

Она поднялась, почувствовав, что тело ей послушно, и в нём ощущается непривычная лёгкость. Неужели боги даровали ей вторую молодость и новую жизнь – ту, в которой будет и цель, и смысл, ту, о которой останется память и след в судьбах будущих поколений?

– Зеркало принесите! – скомандовал старик, заметив, что она пытается рассмотреть себя.

Алазар мгновенно сообразил, что женщине, пролежавшей в алмазном гробу не одно столетие, наверняка хочется посмотреть, как она выглядит. Он явно был здесь в авторитете, и его приказание было выполнено незамедлительно. Несколько человек бросились к повозке, запряжённой парой лошадей и крытой брезентовым тентом, и, пока они бегали, Флора успела окинуть взглядом окружающий пейзаж.

Древняя пирамида, Святилище Шамаша – Мардука справедливости, которую Флора раньше видела только на рисунках в довоенных монографиях, возвышалась над долиной, окружённой с трёх сторон горными хребтами, почти так же, как три тысячелетия назад. Только на восточной стороне зияла огромная уродливая выбоина, видимо, от прямого попадания ракеты. У её подножия теснилось несколько десятков каменных хибар, сложенных, похоже, из обломков древних строений, и оттуда небольшими группами шли люди – несколько сотен, может быть – тысяча.

Прошло меньше минуты, и круглое, локоть в диаметре, зеркало было принесено. Из глубин отражения на неё смотрела Флора, легендарная владычица Кетта, облачённая в лёгкие сверкающие доспехи, с царственной диадемой, венчающей замысловатую причёску, полная сил, воплощение неотразимой красоты и недосягаемого величия.

Теперь, наверное, бессмысленно пытаться убедить хоть кого-то здесь, что она – не та Флора, которую здесь ждут, в которую верят. Никто даже слушать не будет. А могут и счесть, что они чем-то обидели воскресшую владычицу, долгими веками дожидавшуюся своего часа. Ещё начнут совершать ритуальные самоубийства или, в лучшем случае, посыпать головы пеплом. Но быть владычицей этой горстки отщепенцев всё-таки лучше, чем превратиться в собственность Великого сагана, продолжать лгать и притворяться, жить в страхе и презирать себя. Да и не такая уж их горстка. В отказавшейся сдаться армии рабсака Абу Шамаша, по слухам, было тысяч пятьдесят бойцов. И ещё столько же солдат и офицеров из других частей присоединились к непокорному военачальнику. И ещё многие бежали сюда за двадцать с лишним лет оккупации. Но сколько бы их ни было, этих мятежников-повстанцев, неизвестно, поверит ли большинство из них в возрождение Флоры Далл-Озирис. Она попыталась представить себя на их месте. Принять на веру исполнение древнего пророчества, воплощение полузабытой легенды? Едва ли ей было бы легко это сделать. Даже после встречи с Инанной, после разговора с ней, разум продолжает протестовать против того, что боги действительно существуют, что это именно они подарили ей вторую жизнь в новом молодом, крепком и прекрасном теле.