Грандиозная история музыки XX века

В 1938 году та же компания Hammond создала инструмент Новакорд (Novachord), который считается первым полифоническим синтезатором, – весьма громоздкое устройство с клавиатурой из 72 клавиш, способных звучать одновременно, – существенное достижение с учетом того, что следующий полноценный полифонический клавишный электронный инструмент появится только в 70-е годы. Музыкальный и инженерный мир хорошо осознавал важность данного события – это ясно хотя бы из того, что первый экземпляр синтезатора был подарен на день рождения президенту Франклину Рузвельту. Hammond позиционировала Новакорд как «инструмент, который воспроизводит тон десятка инструментов», и это оказалось ошибкой; несмотря на то что Нью-Йоркской всемирной выставке 1939 года его представлял легендарный аранжировщик Пола Уайтмена Ферди Грофе, профсоюз американских музыкантов (AFM) счел, что его появление на рынке угрожает членам организации потерей работы, и потребовал его с выставки изъять[723]. Вдобавок инструмент был громоздким, дорогим, чувствительным к скачкам напряжения в сети и влажности в помещении и поступил в продажу накануне войны, которая поставила крест на многих инициативах, так что, несмотря на всю технологическую революционность, это оказался провал с коммерческой точки зрения[724].

Как нетрудно заметить по вышеприведенным примерам (за вычетом терменвокса, что делает его еще более уникальным изобретением), электронные инструменты в то время чаще всего делались с целью эмуляции звучания инструментов «настоящих», то есть понимались как некий несамостоятельный, «подменяющий» класс устройств; это хорошо отражало статус «электронной» музыки в целом. В 20-е годы индустрия звукозаписи наконец-то встала на ноги, и с ее развитием возникла и неизбежная тема «консервирования» музыки, убивающего ее подлинный дух. Мало кто из композиторов того времени положительно относился к записи (среди немногих исключений был поклонник механических пианино Стравинский); общий консенсус гласил, что она и связанные с ней устройства лишают работы музыкантов, уничтожают уникальность и непосредственность звучания и в целом являются коммерческим паллиативом настоящего искусства[725]. Статус недорогих «аналогов» или «замен» надолго закрепился за коммерческими электронными инструментами и в итоге привел к довольно неожиданным последствиям, о чем мы поговорим чуть позже.