Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Вручая королю проекты конституций, маршалок от имени всех послов просил, чтобы Сигизмунд III «мир с Москвой подтвердил, великих послов назначил, приказал написать инструкции и дать sub censuram, чтобы уж не было никаких сомнений» относительно намерений правительства[808]. Это требование натолкнулось на упорное сопротивление монарха, заинтересованного в создании антирусской коалиции с участием Швеции. Он сумел добиться того, чтобы пункт о подтверждении мира с Россией все же не был включен в сеймовые конституции. Однако король не имел прочной опоры среди коронных политиков, склонявшихся, по мере того как конфликт с Турцией принимал все более серьезные размеры, к закреплению мира с соседями (и с Россией)[809]. В этих условиях Сигизмунд III не мог противостоять представителям Великого княжества, которые заявили, что не считают себя связанными решениями сейма, пока их просьбы не будут удовлетворены «на деле, а не [одними] словами»[810].

Литовские послы и сенаторы не только повторили свое заявление перед закрытием сейма, но и оставили в Варшаве своих представителей для наблюдения за тем, как будут выполнены их требования[811]. Король был вынужден капитулировать. 24 апреля началась рассылка по литовским «поветам» универсалов с сообщением, что в Москву отправляются «великие» послы Речи Посполитой[812]. 25 апреля назначенным послам — С. Радзиминскому, воеводе подляшскому, Г. Войне, подканцлеру литовскому, и М. Войне, писарю литовскому, были вручены инструкции для ведения переговоров[813]. Еще до конца мая послы выехали из Варшавы на границу, где им предстояло ждать «опасной» грамоты царя Федора[814].