Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Первые практические шаги для подготовки к будущей кампании были предприняты еще до обнародования правительственной декларации. Используя сообщения о союзе между Россией и Крымским ханством, Я. Замойский в письмах сенаторам от ноября 1589 г. выступил с предложением передвинуть коронную армию в район Белой Церкви, так чтобы войска могли одновременно отбить набеги татар, поднимающихся на Украину идущим вдоль Днепра шляхом, и препятствовать возможному нападению на Киев[774] союзных татарам русских войск. Получив одобрение малопольских сенаторов[775], он привел свои планы в исполнение, перебросив часть коронной армии в указанный район. В действительности речь шла не об обороне, а о нападении, как ясно видно из письма, отправленного тогда же Я. Замойским Сигизмунду III[776]. Канцлер писал, что, если сейм одобрит его планы, собранные на Днепре войска могут прямо вступить на русскую территорию. Этот же документ показывает, что план похода на Москву через Северскую землю определялся не военными, а прежде всего внутриполитическими соображениями. Избирая такой путь, коронный канцлер хотел ослабить возможную оппозицию со стороны Великого княжества, поскольку в этом случае войско пошло бы в Россию «не бывая в Литве», и, следовательно, военные опустошения, которых боялись литовцы, не затронули бы их территории. В соответствии с этим и в инструкции на сеймики Я. Замойский подчеркивал, что готовое к войне войско стоит в таком месте, откуда «легко перейти может на их (русских. — Б.Ф.) землю, ничего не занимая и ничем не отягощая панств коронных и литовских»[777].

Наконец, надо отметить еще одну существенную линию в аргументации Я. Замойского: его определение целей войны. «Если бы дела привели, с помощью божью, к какому-либо настоящему с теми людьми соединению, — писал он, — то, выведя их из грубости и, как Лота, из мерзости, в которой они погрязли, надежная и немалая от них могла бы быть помощь против турка»[778].