История инквизиции

Испытываешь чувство истинного облегчения, когда от тонкостей, почти недоступных человеческому разуму, обращаешься к полным глубокого смысла словам апостола Павла к Тимофею: "Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, чем Божие назидание в вере. Цель же увещания есть любовь от чистого сердца, и доброй совести, и нелицемерной веры"[44]. Тех, кто находил удовольствие в этих бесконечных спорах, апостол Павел называет "желающими быть законоучителями, но не разумеющими ни того, что говорят, ни того, что утверждают"[45], и дает следующий совет своему любимому ученику: "От глупых и невежественных состязании уклоняйся, зная, что они рождают ссоры"[46]. И часть Ебионистов была согласна с апостолом Павлом, говоря: "Чистое и непорочное благочестие перед Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира"[47].

Но уже было брошено семя, которое должно было дать богатую жатву злых дел и бедствий.

Сам апостол Павел не допускает уже, чтобы отклонялись от учения, приносимого им: "Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать нам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема"[48].

В другом месте апостол Павел говорит, что он предал Сатане Именея и Александра, "дабы они научились не богохульствовать"[49].

Символическая живопись: Христос-пастырь; вокруг – сцены из Ветхого завета.

Быстрое развитие религиозной нетерпимости уже ясно видно в угрозах Апокалипсиса, направленных против вероотступников и еретиков Семи церквей. Богословие не могло создаться без того, чтобы не выдвинуть целого ряда вопросов, на которые у евангелистов не дано ответа. В пылу спора богословы до того преувеличивали рассматриваемые ими вопросы, что ставили в зависимость от них даже само существование христианства. Люди стали искренне верить, что их противники не могут считаться христианами, так как они расходятся с ними в некоторых второстепенных вопросах, касающихся обрядности или учения, или в некоторых догматических тонкостях, уловить которые мог только изощренный ум схоластика. Когда Квинтилла начал учить, что крещение можно совершать и без воды, то Тертуллиан воскликнул, что отныне между ними нет ничего общего, что они поклоняются разным Богам и Христос их не одинаков. Ересь донатистов, причинившая так много несчастий, была вызвана вопросом об избираемости одного только епископа. Когда Евтихий в пылу обличения учений Нестория дошел до смешения двух естеств в Иисусе Христе, уверенный, что он поддерживает учение друга своего св. Кирилла, он неожиданно для себя был уличен в предосудительной ереси.