Камень. Книга 8

Быстро посвятив Кузьмина в ближайшие планы посещения этого известного среди молодежи курорта, мы удостоились кислой улыбки Вани:

— Опять будет кошмар для дворцовых, да и мне с Прохором нормально не поспать…

— Мы будем себя хорошо вести! — в один голос заявили Николай с Александром. — Обещаем!

— Свежо предание, да верится с трудом… — буркнул Кузьмин. — Царевич, отойдем? — И, когда мы с ним расположились на стоящих чуть в сторонке лежаках, Колдун продолжил: — Слушай, мне пан Западловский все покоя не дает…

— В каком смысле?

— А без смысла, Алексей… Я, еще когда его в казино гасил, учуял легкую неправильность, а когда с ним после твоего ухода работать продолжил, чувство… необычности его сознания только усилилось. Так и не разобрался, что к чему, а тебя снова на яхту вызывать не стал, решил дать выспаться — тебе же с принцами и принцессами сегодня веселиться и офигеть какие важные проблемы обсуждать по организации будущего досуга.

На очередную «мульку» Колдуна я внимания не обратил — уже привык.

— В следующий раз обязательно вызывай, будем разбираться. С Прохором и остальными поделился своими ощущениями?

— Обижаешь! Нарышкину даже отдельно сказал, что я бы на его месте инфе от этого пана Западловского не верил от слова «совсем», и добавил, что, если чуйка меня не подвела, готов взять грех на душу, сгонять в Польшу и лично выполнить твое обещание по ликвидации родичей этого пана.

— Что тебе Нарышкин ответил? — вздохнул я.

— Что не он принимает подобные решения, но в случае возникновения обстоятельств, способных являться основанием для подобной командировки, Нарышкин обязательно укажет в рапорте вышестоящему начальству на некоего господина Иванова из Дворцовой полиции, как никто другой, подходящего для выполнения этой ответственной во всех смыслах миссии. — Кузьмин ухмыльнулся. — А после того, как в наш разговор влез очень злой на пана Петрович, генерал оперативно поправился и пообещал добавить в рапортину другого дворцового по фамилии Белобородов, который тоже достоин выполнить торжественное обещание великого князя Алексея Александровича. — Колдун зажмурился. — Царевич, и как только я вспомнил наши с твоим воспитателем былые подвиги и представил те, которые мы с ним, уверен, еще совершим, сразу как-то на душе стало легко и радостно! И уже в гостинке, в меру скромном номере, оставшиеся три с половиной часа спалось мне сладко и спокойно!