Камень. Книга 8

— Сколько заработал, все мои, ваше высочество, — буркнул он и потер руками виски.

— Пан хамит… — ухмыльнулся Прохор. — Алексей, дай я его порежу! — и в руке воспитателя, как и предусматривал сценарий, появился одолженный у морячков тесак.

— Обожди, — отмахнулся я.

А поляк поморщился и довольно-таки развязно заявил:

— Ваше высочество, что за дурной спектакль? Я прекрасно понимаю, что господин Иванов, или как там его… и вы сами способны вытащить из меня даже то, чего я сам не помню. Давайте не будем тратить время друг друга и приступим к делу. Шантажировать меня моей легкой шалостью и последствиями со стороны рода Гримальди у вас не получится, я дворянин, кадровый офицер польской разведки, и родину свою даже под страхом тюремного заключения не предам. — Он осклабился. — Ваше высочество, при всем к вам уважении и том, какие про вас ходят слухи, рановато вам еще в эти игры играть, подрасти треба.

— Нарывается, тварь спесивая! — прошипел побледневший Прохор. — Красиво соскочить хочет! Нет, пан, быстро не соскочишь, ты у меня умирать будешь долго!

Поляк же расхохотался и выдал на польском тираду явно ругательного содержания.

Пытаясь отделаться от стойкого ощущения неправильности всего происходящего, я остановил дернувшегося было воспитателя:

— Обожди, пока ругательства спишем на шоковое состояние пана Западловского, хоть его слова и очень обидны. — И повернулся к Нарышкину с Варушкиным. — Господа офицеры, желание заработать очередной орден присутствует? Возможно, даже «Георгия».

— Присутствует, ваше императорское высочество, — оба заинтересованно кивнули.

— Тогда слушайте план «В», в который мы с вами потом внесем необходимые штрихи. Помните то покушение Никпаев на моих сестер? Так вот, дурной пример оказался заразительным, и через пару дней, когда вы найдете мне еще трех-четырех поляков, на великих княжон Марию и Варвару будет совершено злодейское покушение прямо в центре Монако. Понятно, что, благодаря грамотным и своевременным действиям ваших подчиненных, выучке дворцовой полиции и, самое главное, героизму трех великих князей, — я указал на братьев, а потом на себя, — террористы во главе с паном Западловским будут уничтожены красиво, со всеми элементами готических ужасов, ну там, кровища хлещет, кишки вываливаются, пробитые грудины с оторванными конечностями на брусчатке живописно валяются… так, чтобы по отдельным фрагментам организмов террористов можно было легко опознать, и это очень важно. — Я повернулся к Кузьмину. — Господин Иванов, вы же сможете обеспечить нам эпичное нападение польских националистов?

— Легко, Алексей Александрович! — хохотнул тот. — Польские зомбаки будут в лучших традициях гаитянского Вуду. — И он хлопнул замершего и уже переставшего улыбаться поляка по плечу. — Не стремайся, пан! И ничего, что перед смертью поскачешь по Золотой площади балетным танцоркой, зато помрешь красиво — от руки цельного будущего ампиратора!