Камень. Книга 8

Удара великого князя генерал Нарышкин не увидел, но поляк заорал от боли, а потом, подвывая, принялся правой рукой баюкать левую.

— Это вам, пан Западловский, на долгую память лично от меня, — спокойным тоном сказал Алексей Александрович, — так сказать, за дискриминацию по возрастному признаку и сомнения в способностях Романовых. Сейчас вам окажут первую медицинскую помощь, после чего вами займутся присутствующие здесь господа. Пан Западловский, я могу идти, или мне все же остаться?

— Можете идти, ваше высочество, — провыл поляк.

— Выздоравливайте, пан Западловский, всего вам наилучшего.

— И вам, ваше высочество…

— Господа… кроме господина Иванова, остающегося приглядывать за нашим гостем, попрошу на минутку выйти со мной.

И уже на верхней палубе великий князь выдал:

— Господа, мне это все очень не нравится! Попахивает дурной постановкой. Прохор, что тебе подсказывает профессиональная чуйка?

— В Монако наш клиент все же заявился, хотя не мог не знать, что ты здесь, — это раз, — начал загибать пальцы Белобородов. — Глупо подставился с казино — это два. Сходу начал дерзить, фактически не оставляя себе выбора, — это три. Очень похоже на подставу. Алексей Петрович, ваше мнение?

— Я, понятно, всех нюансов не знаю, — задумчиво протянул Нарышкин, — но у меня складывается аналогичное впечатление. Может, клиента покрутим и… в море? От греха? Пузо ему правильно вспорем, он и не всплывет никогда.

— А если от нас именно этого и ждут? — вздохнул Белобородов. — Хотя вариант с морем тоже перспективный, при условии, что клиента начнут активно искать его коллеги по опасному бизнесу… Ладно, покрутим с помощью… господина Иванова, а там видно будет. А вы, молодые люди, — он повернулся к великим князьям, — идите-ка спать. Информацию доведем до вас завтра… нет, уже сегодня. — И, Владимир Иванович, — Белобородов задумчиво разглядывал Михеева, — повышенная готовность на постоянной основе…