Водные ритуалы [litres][Los ritos del agua]

«Голден — шестидесятивосьмилетняя пенсионерка со сломанным бедром, — написал я, немного устав от длинных фраз. — Кто-нибудь представляет себе, как она подвешивает человека за ноги на вершине горы?»

— Ты должен рассказать все, Кракен, — сказала Эстибалис, прочитав мою запись. — Начни про Амстердам.

— Рассказывай сама… у нас не… у нас не так много времени, — мрачно ответил я.

— Эта «бабушка» работала в офисе RIPE[38] в Амстердаме за счет компании «Циско». Она контролировала все шаги раннего интернета, знала все о компьютерной безопасности, состояла в команде первых администраторов IP-сетей в Европе. В девяносто восьмом году в музее голландской столицы произошла кража: украли котел из Гундеструпа. Вскоре были проведены кельтские ритуалы Тройной Смерти; жертвами стали домашние животные.

— Я понимаю ваше беспокойство, — заметила Альба. — Не рискованно ли следить за ней из офиса? Получается, что бы мы ни делали, в вопросах компьютерной безопасности эта дама обставит нас в два счета.

— Лично я, — вмешалась Милан, хорошенько откашлявшись, что показалось мне немного забавным, — лично я думаю, что лучшая стратегия — продолжать как ни в чем не бывало, сохраняя при этом оба канала связи: один частный и еще один с менее секретной информацией.

У меня была другая стратегия, гораздо более аналоговая, чтобы выяснить наконец, с какой стати Голден сунула нос в это дело. Но я догадывался, что ее не одобрит ни мое начальство, ни коллеги, и поэтому я молча потянулся за предпоследним миндальным орехом, пожаренным дедушкой.

— И что, никому не кажется подозрительным Матусалем? А как насчет Тасио? — спросил Пенья.

— Я давно уже рассмотрел этот вариант, — ответил я. — Тасио невиновен. Он и так заплатил сполна.

— Допустим, святым Тасио не был.

— Да, но в убийстве он невиновен, к тому же сейчас он в Лос-Анджелесе. Дайте ему спокойно начать новую жизнь, — заметил я.

— Помощник инспектора Пенья, — вмешалась Альба, — неужели вы всерьез думаете, что это работа юного хакера или Тасио Ортиса де Сарате?

— Матусалем уже побывал в тюрьме; нельзя утверждать, что он уважает закон. А Тасио… ладно, оставим его в покое. По общему признанию, он уже заплатил за то, чего не совершал, хотя тем, кто чуть ли не всю сознательную жизнь видел в нем серийного убийцу, трудно воспринимать его иначе. И это они взломали мобильный телефон инспектора уголовной полиции. Сами они утверждают, что желают о нем позаботиться, однако это уголовное преступление.

— Будем работать с тем, что есть, — ответила Альба. — И вернемся к делу о водных ритуалах. Ни в деле Матусалема, ни в деле Тасио нет ни намека, ни подозрения, что кто-то из них имеет отношение к жертвам или местам преступлений.

— Не совсем так. Сценарии имеют четко выраженное историческое значение. А Тасио был археологом, да и сейчас им остается.

— Может, хватит? — не выдержал я и написал: — «Из-за этого он уже был один раз несправедливо осужден; неужели мы ничему не научились?»