Телохранитель Ее Величества 3. Страна чудес [АТ]

— Можно присяду?

Я отсел ближе к краю и хлопнул на место рядом с собой. Она грациозно присела — в её движениях промелькнуло нечто знакомое, виденное мною в манерах другой аристократки, так же сидевшей со мной на лавочке в Центральном парке.

— Нам нужно поговорить.

Такая преамбула не понравилась. Я поёжился, примерно представляя, что происходит.

— А мы с тобой сейчас не разговариваем?

Она замялась.

— Я не об этом. Я хочу поговорить на скользкие для тебя темы.

— Ну, говори, — хмыкнул я.

— Хуан, не думай, я хочу помочь тебе. Ты не безразличен нам. Всем нам.

Пауза.

— Почему ты нас ненавидишь? — Она повернулась, но глазами встречаться не стала.

— Вас? — Я сделал удивленное лицо.

— Не конкретно нас, тринадцатый взвод. Корпус вообще. Вчера ненависть лилась из тебя, словно желчь. Так не должно быть, и я хочу…

— Помочь мне, — перебил я. — Я понял.

— И не надо ехидсва! — обижено вскинулась она. Точнее, играя обиженную. — Это ведь важно. Мы не хотим тебе зла. Ты стал для всех… Своим. И твоя ненависть…

— Понял. — Я усмехнулся, покачал головой. Голова соображала ещё плохо, но я делал всё возможное, чтобы делать это с наименьшими потерями. — Что ты предлагаешь? Вот так взять и не злиться на вас? Не получится.

— Сразу — нет. Но ты попробуй найти корень проблемы. Задай себе вопрос, почему так происходит, и попытайся ответить. Вот увидишь, твою ненависть ответ разочарует.

— Катюш, чтоб сказать это обязательно было «вести» Паулу? Не могла сказать сама, в лицо?

Моя красноволосая напарница стушевалась, заблымала ресницами. Но, видно, получив указания, обмякла и успокоилась.

— Ты бы не стал с ней разговаривать, — перевела она услышанное, говоря от собственного имени. Ну, хорошо, хоть чистым передатчиком не работает, уважает себя. — Не готов к беседе. А как ты догадался?

Последний вопрос, видимо, исходил от самой Паулы — Катарина бы такую глупость не спросила. Я мило улыбнулся.

— Паулита, ты живёшь развлечениями. Мальчиками, девочками, стрельбой, единоборствами, оружием. Даже корпус для тебя — одно большое развлечение. И несмотря на незаурядный ум и способности, склонностей к анализу, попыток психологических копаний за тобой замечено не было. Да, ты хочешь помочь, но у тебя свой предел.

Она опустила голову. Я улыбнулся.

— И не обижайся. Я всё понимаю.

Кажется, получилось. Не обиделась. Отлично, теперь поговорим с «ведущей».

— Катюш, ты ведь это специально устроила, да? Испытание кровью?

Пауза.

— Да, — пробормотала Паула, работая на два фронта.

— Знала, что я не смогу ударить. Не в данный момент, не сразу после устроенного вами противостояния. Потому приготовила это испытание именно сейчас, подкорректировав мой возможный отказ прицелами винтовок «виолончелисток» — чтоб наверняка. Да?

Вновь пауза.

— Да.

— Зачем?

Паулита долго вслушивалась и решила все-таки побыть чистым передатчиком — слишком большой и содержательный шел объем информации.

— Мне не понравился твой настрой, Хуан. Твои мелочные детские обиды, подколки на каждое сказанное слово, выпендрёж. Показная развязанность. Это детский сад, Хуан. А нам надо работать, и работать серьёзно.