Суета и смятение

Высказавшись, он покинул библиотеку так же стремительно, как и вошел в нее.

— Он ТАКОЙ чудной! — выдохнула миссис Шеридан. — Кто бы мог подумать, что он решится на ЭТО?

— Я же говорил, — сурово заметил ее муж.

— Но ты и сам не думал, что он пойдет прямо туда и…

— Я говорил, ей он не нужен. Раз уж ей не был нужен ДЖИМ, вот видишь?

Сибил была выбита из колеи.

— Неужели это правда? Вы поверили, что она ОТКАЗАЛА?

— Он не похож на человека, которого только что осчастливила девушка, — сказал Шеридан. — Как по мне, ни капли не похож!

— Но почему тогда…

— Я вам всем говорил, — рассерженно перебил он, — она не из тех девиц! Если тебе хочется подтверждения, повторю это еще раз и закончим, хотя я бы предпочел не обсуждать личную жизнь моего безвременно ушедшего мальчика. Она написала Джиму, что не может выйти за него, и это было хорошее, честное письмо. Оно пришло на адрес конторы, но Джим его не увидел. Она написала его в тот день, когда Джим погиб.

— Я помню, что видел, как она опускает письмо в почтовый ящик, — вмешался Роскоу. — А ты, Сибил, не помнишь? Я еще сказал тебе об этом… Я тогда ждал, когда ты выйдешь из их дома после длинного разговора с ее матерью. Как раз перед тем как мы заметили, что здесь что-то стряслось; потом пришла Эдит и позвала меня.

Сибил отрицательно мотнула головой, но она помнила. И ничуть не смутилась: где-то в глубине ее глаз мелькнуло замешательство, но его тут же погасил разгоревшийся жар победы; и она ушла — после недолгого прощания — окрыленная успехом. В конце концов, вина и ликование несовместимы; и она смутно, но всё с большей уверенностью понимала, что ее обида с лихвой отомщена. Пересекая дорогу с мужем, она бросила довольный взгляд на увенчанный куполом старый дом.

Они ушли, а миссис Шеридан погрузилась в раздумья. Немного погодя она с тревогой спросила:

— Папочка, как считаешь, надо сказать Биббзу про письмо?

— Не знаю, — ответил он и хмуро прошел к окну. — Как раз об этом я и думаю. — Наконец он принял решение: — По-моему, надо, — и направился в комнату сына.

— Ну, отступаться от своего слова станешь? — Едва открыв дверь, он взял быка за рога. — Заберешь свои слова обратно и опять против меня пойдешь?

— Нет, — произнес Биббз.

— Ладно, пока причин тебя в этом обвинять нет. Не припомню, чтобы ты отступался от своих же решений, хотя, видит бог, крови ты уж у меня попил. Ох и попил! — Шеридан был сбит с толку. Он пришел не за этим, но говорил и не мог остановиться; он вдруг ощутил, что не контролирует себя и обидные слова вырываются изо рта сами. — Да я от тебя особо многого и не жду: ты всегда был ни рыба ни мясо, что тогда, что сейчас. Пока не увижу, что ты начал жизнь с чистого листа, не поверю, что ты на ТАКОЕ способен! Ну, если ты всё же придешь в контору и вдруг ПРОЯВИШЬ себя, по-моему, там все в обморок упадут. Но уж коли ты решился на инициативу, не мешкай, куй железо, пока горячо, прямо с завтрашнего утра.