Суета и смятение

Вокруг самого храма толпились мошенники, и воры, и жулики, и живоглоты, негодяи хитрые и негодяи наглые, но Биббз, однажды столкнувшись с ними, перестал их остерегаться, увидев их слабину, к тому же у него имелся неплохой проводник. Иногда, как он узнал, эти типы бывали полезны; многие из них выступали посредниками там, где бизнес соприкасался с политикой. Биббз также усвоил, что пивоварни, транспортные компании, банки и иные предприятия сражаются друг с другом за политический контроль над городом. Он обнаружил, что пресса растеряла былое влияние на общество; люди знающие смотрели на нее с ехидной ухмылкой, не сомневаясь, что журналисты, как адвокаты, либо охотно продаются, либо являются глашатаями личных амбиций собственников газет. Власть над городом принадлежала не им, а тем, кто легко наделял толпы чернокожих деньгами на выпивку и не скупился на другие дары. Прибыль распределялась по возможности честно среди многих, если только они оказывались полезны победившей стороне. Отдельные деятели и организации получали многочисленные награды, но ожидалось, что они еще не раз проявят себя во славу города, и, конечно, некоторые из них честно и преданно работали во имя общественных благ.

Биббз никогда доселе не интересовался ничем подобным. И эти простые истины, столь привычные всякому, поначалу огорошили его, и вдруг, на миг позабыв, что с литературой покончено, он представил, какой памфлет мог бы выйти из-под его пера, если бы он знал обо всем раньше и собрался лишь описать происходящее! Однако больше всего его поражал ярый и искренний патриотизм. Он слышал лозунги отовсюду, они просачивались изо всех щелей; школьник-первоклашка усваивал их мгновенно, даже если его родители только-только прибыли из Венгрии и по-английски он мог пробормотать пару-тройку слов. На каждом углу люди кричали о власти, размере, богатстве и росте города. Они твердили, что здесь живет лучший, отборнейший, сильнейший, Величайший народ на земле. Для них не существовало авторитетов — да они и не были им нужны: народ славил сам себя. А если бы кто-то посмел поставить под сомнение его величие или намекнул, что есть что-то, в чем горожане не превосходят других или даже уступают им, то никто не стал бы тратить время, проверяя правоту критика: они бы накинулись на него, и затравили, и прокляли, потому что обладали чувствительной натурой. Итак, Биббз, изучив их повадки и приспособившись к ним, принялся внимать гласу народному и служить Величию и Величине заодно со всеми. Ибо глас народа — глас Божий.