Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

– А где же, – спросил я через некоторое время, – наш достойный хозяин?

– Мой дорогой Билл, – засмеялась Мэри, поднимая глаза от чайного столика, – у Джона теперь новая игрушка. Его теперешняя секретарша так страшна на лицо, что он не может находиться с ней в одной комнате. Поэтому у него есть что-то вроде фонографа, кажется, Джон называет его супердиктофоном, и он диктует свои письма в него. В этом приборе не нужно говорить в трубку, как делается в большинстве из них. Он стоит в углу и выглядит просто как обычная коробка. Ну и каждое утро секретарша приходит, снимает пластинки и записывает то, что он сказал.

– Может быть, ему стоило бы сменить секретаршу, – лениво заметил Стэндиш. – И все же он, без сомнения, очень счастлив.

Он наклонился к Мэри, чтобы зажечь ей сигарету, и я был потрясен ощущением физической подготовки, которое, казалось, излучал этот человек. Твердый, как гвоздь: без единой унции лишней плоти. Поистине это был довольно крутой посетитель в суровом доме.

Я предполагаю, что женщина заметила бы скрытую ложь в тот вечер после ужина. Теперь, в свете последующих событий, я осознаю, что напряжение уже тогда сгустилось среди нас, хотя сам я не чувствовал его. Это была просто мелочь – случайный обрывок разговора между двумя каучуковыми бизнесменами. Стэндиш тасовал карты, а его партнерша Филлис Данкертон сделала какое-то замечание о его превосходных способностях играть в бридж, которые не ухудшились из-за того, что он жил на краю света.

Он в ответ ухмыльнулся:

– Мы не все дикари, миссис Данкертон. Даже если у нас нет десяти заповедей, а человек может вызвать жажду.

– В данный момент, – тихо заметил Джон Сомервиль, – мы не находимся к востоку от Суэца.

На мгновение на губах Филлис Данкертон промелькнула слабая улыбка. А затем…

– Как чудесно Киплинг понимает человеческую натуру, не правда ли? – пробормотала она. – Мы с тобой, Билл… и оригинальный беструбочный фонограф… Для меня это повод для самых серьезных подозрений.

Да, напряжение начало нарастать. До какой степени оно выросло, я не знаю, но оно точно имело место. Как я уже сказал, я понял это впоследствии. Джон Сомервиль подозревал свою жену и Стэндиша. Не то чтобы он что– то сказал или даже намекнул на что-то в тот вечер, если только не считать одного замечания. Как всегда, Джон был превосходным учтивым хозяином, по крайней мере, мне так казалось. Хотя, когда пару дней спустя я обсуждал это с Филлис Данкертон, она посмотрела на меня с жалостью, услышав мои слова.

– Дорогой мой дружище, – сказала она, – вы, должно быть, отчасти нуждаетесь в разъяснении. В этом доме такая густая атмосфера, что ее можно резать ножом. Наш достойный Джон наблюдает за этими двумя, как кошка, следящая за мышью. Все это крайне забавно.