Дневник последнего духовника Оптиной пустыни

И еще: "Батюшка Нектарий, бывши в скиту старшим иеромонахом, стал проситься у скитского игумена Батюшки Варсонофия не ходить на трапезу. Игумен, не желая нарушать скитского устава, не благословил его на это, а просил приходить на трапезу. И когда настало время трапезы, прислал даже келейника своего пригласить его на трапезу.

Батюшка Нектарий рассказывал, что такие преогорчевающие чувства были у него, ведь мало того, что игумен отказал, а то еще прислал келейника. Заходил Батюшка по келье с тяжелым чувством, но делать нечего, надо идти.

Тогда он, призвав на помощь Господа, сказал себе твердо: "Довольно", — и пошел. Сел за стол на благочинноческое место, так как был старший, сел с теми же преогорчевающими чувствами, ни на кого не глядя, вошел в себя и вдруг подумал: "Все они пришли, потому что они голодны, а я не от голода пришел, а потому что меня пригласили", — и такая отрада в сердце появилась. Когда он сказал: "Довольно", — благодать Божия осенила его, и ему сделалось отрадно.

Инок должен пребывать в послушании."

На вопрос о том, когда соглашаться лечить, Батюшка отвечал:

— Когда крайность, если видишь, что надо помочь, например, не приняли в больницу, нечем заплатить. А вообще надо уклоняться, тем более, если это могут сделать в больнице.

Кто-то спросил: лечиться ли?

— Врачей создал Господь, нельзя отвергать лечения.

На вопрос: можно ли сидеть в церкви?

— Сыне, даждь Ми твое сердце. Лучше думать о Боге сидя, чем о ногах, стоя, — сказал святитель Филарет Московский.

Однажды из разговоров выяснилось, что у нас собралось так много народу, что совершенно нечего было дать подложить под голову, были только книги, которые и подложили.

Батюшка сказал:

— Священные книги, к ним надо относиться с уважением, нехорошо на них спать.

Отсюда пошел разговор о бездушных предметах, которые имеют тоже влияние на Душу:

— Нехорошие книги под головой могут вызвать мечты греховные, одежда страстного человека может повлиять.

Со мною Батюшка обращался строго. Когда я приходила, а в приемной были еще другие, то Батюшка принимал меня последней. Видя, что он уже изнемогает от усталости, я спешно по записке читала, что мне было поручено от больных или еще какие-либо краткие вопросы от себя, только самое неотложное, а Батюшка в это время от изнеможения положит голову на стол и так слушает. А у меня была такая вера к словам его, что принимала я все как закон для меня, никогда у меня не было никакого сомнения.

И часто я думала: да есть ли здесь послушание, когда все, что требует Батюшка вполне совпадало с моим настроением?

Когда с кем-либо происходило что-либо нежелательное, то Батюшка обращался прямо ко мне с выговором, хотя я и не причастна была к этому, так что со стороны можно было думать, что это мое дело.

Но вот лично и ко мне сказал он однажды строго (когда я сказала, что сестра хорошо сделала): "Хвалить в лицо — нехорошо, чтобы этого не было больше. Зло большое можно принести человеку похвалой. Тебе поручаются младшие и тебе придется за них отвечать Богу. Кто тебе поручен, того ты должна смирять. В крайности, ради души брата даже как бы неправду говорят.