Дневник последнего духовника Оптиной пустыни

Однажды у нас в Оптиной служил о. протодиакон из Калуги. Я просил его указать мне, как надо служить. Он спросил меня: "А вы читали Учительное известие?" Я ответил: "Да, читал". — "Ну, я вам больше ничего не скажу", — ответил он. Сначала я остался очень недоволен его ответом, но потом через некоторое время, читая внимательно это Учительное известие, я был очень благодарен протодиакону за его совет, потому что из "Известия" я узнал, что при богослужении важно не то, чтобы громко говорить, а важно совершать службу с благоговением.

Прочитав из книги еп. Игнатия "О смерти", Батюшка добавил:

— Вот как, детки мои, следовало бы жить. А мы? Мы думаем только о том, чтобы нам поспокойнее и получше пожить, чтобы нас никто не трогал — ну, одним словом, хотим жить так, чтобы "нашему нраву не препятствовали".

— Когда я жил в скиту, — рассказывал Батюшка, — у меня соседи по келии были всегда хорошие, и я жил с ними дружно. Но врагу это, конечно, не нравилось, и он часто намеревался смутить. Много было козней с его стороны.

Однажды был такой случай: сосед мой топил лежанку утром, а я часа в два. И вот, бывало, я только что закрою печку, как сосед мой начинает ставить самовар и, не говоря ни слова, берет у меня из лежанки жар. Конечно, мне не жалко было углей, но меня возмущало то, что он делал это, не спрашиваясь у меня и не говоря ни слова, а самому мне начинать говорить об этом не хотелось.

Или еще такой случай: у меня был большой глиняный кувшин, с которым я ходил за водой. Принесу, бывало, себе кувшин воды, налью самовар, налью умывальник (он висел в коридоре), и вода у меня еще остается. После приду с послушания или из сада, руки грязные, в земле, подхожу к умывальнику, а там воды нет, вот и изволь грязными руками браться за кувшин и наливать воду. Это значит, что мой сосед, ставя самовар, загрязнил руки и, вымывая их, вылил всю воду. Так случалось не раз, не два, а много раз. И в этом случае мне не жалко было воды, а просто меня раздражало то, что я налью в умывальник воды, а приду с грязными руками и вымыть их нечем.

Долго я терпел это, но в конце концов не вытерпел и открыл старцу свое смущение, спрашивая его, как мне быть. Старец выслушал меня и сказал, что в таких случаях надо поступать так: просто, не сердясь и не возмущаясь, а со смирением, прося прощения, спросить брата, зачем он так делает, и потом объяснить, что это тебя смущает, что лучше было бы сделать вот так и так, т. е. в данном случае сказать брату, чтобы он, беря уголь из лежанки, сказал бы тебе об этом. Что касается умывальника, то, кто последний выльет оттуда воду, тот пусть наливает в умывальник воду. По совету старца я таки объяснился с братом, и с тех пор он меня ничем уже не смущал.