Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Мы подошли здесь к тому пункту, где демократические и рационалистические стимулы и тенденции взглядов Карра обнаруживают свою ограниченность, недостаточность, обусловливая в свою очередь слабость и его теоретико-познавательных воззрений. Насколько убедителен Карр в своей критике как «мистицизма» и «цинизма» Бердяева, Нибура и др., так и реакционных и консервативных концепций в английской социальной науке (Л. Нэмир, М. Оукшотт, И. Берлин и др.), настолько его собственные попытки решить проблемы философско-исторического познания оказываются неопределенными, расплывчатыми. Решающее значение имеет в конечном счете историзм в определении природы и объекта, и субъекта, и исторического движения, и исторического познания. Между тем прогресс в глазах Карра – это «рабочая гипотеза», регулятивная идея. Принятие этой гипотезы, утверждает он, необходимо историку, так как без нее историческая картина, нарисованная им, осталась бы запутанной и неясной. Но в каком смысле неясной? В том, что без такой регулятивной идеи невозможна и работа историка, организующего и интерпретирующего факты. Итак, для «рационального объяснения» фактов[438] и их значимости, по мысли Карра, необходима «гипотеза прогресса». Но сам критерий прогресса, как и всякая оценка, должен опираться для оправдания своей рациональности на… «гипотезу прогресса». Создается порочный круг, в котором исходная неточность и абстрактность шаг за шагом ослабляют всю цепь «факт – прогресс». Гносеология Карра подобна опутанному клубку ниток, распутать его можно при помощи одной-единственной нити, но и эта единственная нить оказывается слабой. Ибо недостаточно просто принять прогресс – эту «великую человеческую истину», не менее важно подойти к ее исследованию с исторически-конкретных и конкретно-социальных позиций, сделав центром исследования наиболее глубокие, имманентные самой истории противоречия и конфликты.

Мы не ставим сейчас задачи всестороннего рассмотрения взглядов Карра в их соотношении с другими течениями и оттенками немарксистской мысли. Отметим, что истоки политических и философско-исторических взглядов Карра можно проследить в фабианском социализме (например, его идея «нового общества» – своеобразная утопия середины XX в.), кейнсианстве (развитие государственного интервенционизма в капиталистическую экономику, планирование, стимулы к труду и т.д.), лейбористской идеологии. В работах Карра находят свои отзвуки и идея «государства благоденствия» (welfare state), и теория конвергенции социализма и капитализма. Однако эти различные влияния не исчерпывают всей сложности и своеобразия философских и политических взглядов крупного английского историка. Недостаточно также выявить, показать эклектичность его теоретических позиций. Сам эклектизм может быть разного свойства, представлять собой в одних случаях уход от действительности, а в других – этап движения вперед. Карр же безусловно эволюционирует, и это, быть может, особенно наглядно выступает в его отношении к марксизму. Если в 1934 г. марксизм представляется ему законченной системой «догматов», которая в готовом виде, в полном вооружении, подобно Афине Палладе, вдруг появилась из головы своего прародителя, то в 1962 г. Карр уже говорит о марксизме как исторически развивающемся учении и защищает учение Маркса от фальсификаций и нападок К. Поппера[439]. «Марксизм, – пишет Карр в своих „Исследованиях революции“, – никогда не предлагался миру как статическое учение, …и постоянная эволюция учения в соответствии с изменяющимися условиями является сама по себе каноном марксизма»[440]. Идейную эволюцию Карра можно проследить, исследуя также и его исторические произведения. Работы Карра, написанные после войны (среди них особое место занимает книга «Советское влияние на Западный мир»), отличаются самокритичностью и здравостью оценок и суждений.