Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Преодоление позитивизма является, однако, не таким простым, а его влияние или, во всяком случае, влияние его традиций достаточно сильно и по сей день. Дело в том, что позитивизм не отрицает вовсе значения теории в историческом познании. Но, во-первых, само историческое обобщение понимается лишь как эмпирическое обобщение, возникающее путем сравнения разных исторических событий и явлений и выделяющее их сходные или различающие признаки. Самое большее, что может дать такое обобщение – это классификация явлений; раскрытие же сущности относится к принципиально иной форме деятельности и носит только гипотетический характер[413]. Во-вторых, методология позитивизма насквозь метафизична. С одной стороны, существуют факты, бесчисленное множество фактов, и успех исследования заключается в том, чтобы охватить как можно большее количество фактов[414], а с другой – субъект исторического исследования – историк, изолированный, абстрактный индивид, противостоящий необозримому океану фактов. В данном случае сама теория оказывается не результатом, итогом сложного и активного процесса отражения историком исторических фактов, а синтетической, чисто субъективной и произвольной конструкцией – «гипотезой» или «догадкой» (К.Р. Поппер).

«В Великобритании, – пишет Карр, – этот взгляд на историю вполне совпадал с эмпирической традицией, которая была главной в британской философии от Локка до Рассела». Он едко высмеивает мудрость «общераспространенного» взгляда: «факты доступны историку в документах, надписях и т.д., как рыба в лавке рыботорговца. Историк собирает их, приносит домой, приготовляет и использует в любом виде, какой ему угоден»[415]. Карр решительно не согласен с принижением роли субъекта в историческом познании: «Факты говорят только тогда, когда историк обращается к ним; это он решает – какие факты использовать, в каком порядке и контексте»[416]. Возьмем такой исторический факт, как переход Цезаря через Рубикон. Фактов перехода людьми этой мелкой речушки до и после Цезаря было много, однако лишь переход Цезаря через Рубикон «вошел в историю», т.е. стал историческим фактом[417]. «История означает объяснение (interpretation)»[418] – таков вывод автора.

Он ставит вопрос об отличии факта прошлого (fact about the past) от факта истории (fact of history). Различие между ними «не жестко или постоянно». Лишь в сфере научного исследования факт прошлого превращается в факт истории и только там выясняется, насколько объективно значителен данный факт, в какой степени он раскрывает действительный ход истории. Таким образом, «положение его как исторического факта зависит от его интерпретации. Этот элемент интерпретации является составной частью каждого факта истории»[419].