Истины в моем сердце. Личная история

Впервые я высказала эту мысль на заседании комитета по разведке. Несколько дней спустя я сидела за своим столом в Сенате, последним в дальнем конце зала. Я выбрала этот стол по двум причинам: во-первых, он был вне зоны обзора камер и мне легче было сосредоточиться на работе, а во-вторых (что гораздо важнее), он был ближе всех к ящику с конфетами.

Подняв глаза, я заметила, что сенатор Джеймс Лэнкфорд, республиканец из Оклахомы, пересекает проход, приближаясь ко мне.

– Камала, я слышал твое выступление. Ты назвала расизм нашей ахиллесовой пятой, и мне кажется, что ты коснулась кое-чего важного, – сказал он. – Лично я думаю, что все начинается с вопроса: «Жила ли когда-нибудь рядом с вами семья, которая была не похожа на вашу? Был ли у вас когда-нибудь опыт взаимоотношений с такой семьей?» Мне кажется, было бы неплохо начать с этого.

– Рада слышать, – ответила я. – Надо же с чего-то начинать.

На закрытых заседаниях комитета по разведке мы с Лэнкфордом сидели друг напротив друга. И несмотря на то, что в политических вопросах мы редко бываем согласны во мнениях, он показался мне добрым и вдумчивым человеком. Нам не потребовалось много времени, чтобы подружиться.

Вместе с коллегами по комитету мы больше года изучали информацию разведки о российских атаках, которая была обнародована в январе 2017 года. Особый интерес для меня представляла угроза российского проникновения в само оборудование, которое использовалось в процессе выборов. В мае 2018 года мы опубликовали предварительные выводы по вопросу безопасности выборов. Мы объявили общественности, что в 2016 году российская сторона осуществила кибератаку на инфраструктуру избирательного процесса по меньшей мере восемнадцати отдельных штатов, а возможно, и двадцати одного. Другие штаты также заметили вредоносную деятельность, которую разведслужбы не смогли связать с Россией. Мы знаем, что российские агенты сканировали базы данных в поисках уязвимого места. Они попытались взломать их. И в некоторых случаях действительно успешно проникли в базы регистрации избирателей. К счастью, по состоянию на май 2018 года наш комитет не видел никаких доказательств того, что фактические подсчеты голосов или списки регистрации избирателей были изменены. Однако учитывая закрытый характер информации о проверках и судебных экспертизах инфраструктуры выборов, нельзя исключать факт наличия успешных мероприятий, о которых мы просто еще не знаем.

В своем докладе мы выразили озабоченность по поводу ряда потенциально уязвимых мест в инфраструктуре избирательного процесса. Системы, при помощи которых осуществляется голосование, устарели, во многих из них отсутствует учет голосов на бумаге. А без записи на бумаге невозможно проверить правильность подсчета голосов и подтвердить, что цифры не были изменены. Мы обнаружили, что тридцать штатов используют в некоторых юрисдикциях машины для голосования без фиксации результатов на бумаге. В пяти штатах используют только такие машины, что оставляет возможность для манипуляций, которые не могут быть отслежены. Мы также выяснили, что многие наши системы, которыми мы пользуемся в рамках избирательного процесса, подключены к Интернету, что делает их уязвимыми с точки зрения опасности взлома. И даже те системы, для работы в которых не нужен выход в Интернет, требуют обновления. А это означает, что программное обеспечение, которое является условием их работы, загружается из Интернета.