Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

На левом виске бармена запульсировала жилка:

– Ты хочешь проститься с жизнью?

Блитцен выудил из кошеля одну золотую слезинку и подтолкнул её к Набби по стойке:

– Это тебе. Просто за то, что дашь ему знать. И передай Младшему, что у нас есть ещё. Всё, что нам нужно – это обсудить обмен.

После знакомства с Ран слово «обмен» резануло мне уши ещё сильнее, чем Седалище-Преклони вреза́лся мне в задницу. Набби посмотрел на крупинку золота, на Блитцена, снова на крупинку, снова на Блитцена… Судя по лицу, в нём боролись предчувствие неприятностей и жадность. Победила жадность. Бармен подобрал золотую каплю:

– Я дам ему знать. Пейте на здоровье. – Он слез со своего помоста за стойкой и скрылся в кухне.

Я повернулся к Блитцену:

– У меня пара вопросов.

– Всего пара? – усмехнулся он.

– Что значит «4109 год о. ч.»? При чём тут вообще «ч»?

– Гномы ведут счёт лет от сотворения нашего народа, – объяснил Блитцен. – «О. ч.» означает «от червей».

Я подумал, что до сих пор плоховато слышу после того, как меня облаял Рататоск:

– Чего?

– Сотворение мира… Ну, ты же знаешь, как всё было. Боги убили величайшего из великанов, Имира, и создали из его плоти Мидгард. Нидавеллир образовался под Мидгардом – там, где черви прогрызли ходы в трупе великана. Некоторые из этих червей, не без помощи богов, эволюционировали и превратились в гномов.

Блитцен, похоже, гордился этим пикантным историческим фактом. Я же решил как можно скорее стереть его из долговременной памяти, если получится.

– Следующий вопрос, – сказал я. – Почему у моей кружки есть собственное имя?