В долине смертной тени [Эпидемия]

Азаров постучался в комнату Святослава и Соланж, получив разрешение войти, отворил дверь. Святослав не слишком приветливо посмотрел на брата, Соланж же широко улыбнулась ему.

— Не помешал? — спросил Азаров.

— Вовсе нет, — мгновенно ответила француженка. — Мы ничем особенно не занимались. Проходите.

— Я зашел к вам, Соланж, — произнес Азаров.

— Кто бы сомневался, — насмешливо отреагировал Святослав. — И что тебя к нам привело?

— У меня есть канал на ютюбе, на время пандемии я решил его прикрыть, а зрители требует возобновления. Я хочу провести очередной выпуск вместе с Соланж.

Святослав удивленно посмотрел на француженку.

— Ты мне ничего об этом не сказала.

— Потому что еще не решила, стоит ли мне это делать.

— Я был бы вам чрезвычайно признателен, — произнес Азаров.

— А что ты хочешь от нас? — поинтересовался Святослав.

— Обсудить, о чем пойдет речь, — ответил Азаров.

— И о чем?

— Я бы хотел поговорить о свободе и диктатуре. Как это видится со стороны человеку, приехавшему к нам из-за границы в такой необычный и сложный момент.

— Пустая тема, — пожал плечами Святослав. — Ничего нового Соланж не скажет. Придумай что-нибудь другое. Например, про секс.

— Позволь мне это самой решать, о чем говорить, — вдруг довольно резко произнесла Соланж.

Азаров по очереди посмотрел на нее и на Святослава.

— Может, вам стоит обсудить этот вопрос без меня, — предположил он.

— У нас от тебя нет тайн, — неожиданно засмеялся Святослав. — В том числе и о том, что мы с Соланж по-разному смотрим на некоторые вопросы. Послушай, Леша, ты, в самом деле, веришь, что этой стране не хватает именно свободы, а не что-то еще?

— В первую очередь ей не хватает свободы.

— Типичная иллюзия русского интеллигента, — фыркнул Святослав. — Он думает, что если будут свобода, все остальное приложится.

— Это не так?

— Абсолютно не так! Этой стране свобода противопоказана. Будет только хуже.

— Что же ей не противопоказано?

— Не знаю. И никто не знает, включая тебя. В этом-то вся и загвоздка. Но в отличие от тебя я это давно понял. России свобода вредна так же, как и не свобода. И то и другое по-разному для нее плохо. Она не способна развиваться ни в том, ни в другом состоянии. Россия — это вечный тупик. Удивлюсь, что ты до этого еще не допер. Может и добьешься, что прольется кровь, а дальше, что с этим будешь делать. Ведь до конца жизни не отмоешься от нее.

— Святослав, что ты говоришь! — воскликнула Соланж. — Призывать к свободе — это вовсе не призывать к пролитию крови.

— У вас — да, у нас — нет, — возразил Святослав. — Соланж, ты иностранка, никогда здесь не жила и не понимаешь суть происходящего. Но он то, как это может не понимать, — кивнул Святослав на Азарова. — В этой стране по большому счету есть две силы: власть, которая желает только одного — бесконечно наживаться, и народ, который ее ненавидит, но при этом ничего не хочет ни делать, ни менять. И это полнейший тупик. Ты бы лучше, Алешка, спросил у нашего родного отца, как все на самом деле обстоит. Он-то был и во власти и среди народа, и может, многое тебе поведать и о ней и о нем.