В долине смертной тени [Эпидемия]

Невольно Ратманов вспомнил разыгравшуюся сцену во время его возвращения в дом. Он и представить себе не мог, что его так встретят. И кто, собственный сын. А уж, сколько он сделал для него, сосчитать невозможно. Запихнул в престижный вуз, отмазывал от его бесконечных эскапад, затем устроил на невероятно хорошо оплачиваемую работу, где практически ничего не надо делать. Приходи и уходи, когда положено, этого достаточно, чтобы денежки капали на счет безостановочно. И вот благодарность за все благодеяния.

Ратманов почувствовал злость на сына. Какого черта он заботится о нем, если тот отвечает ему таким вот образом. А дочь, вспомнил он о Ренате, она ему обязана не меньше Виталия. И вместо того, чтобы пользоваться благами, вдруг подсела на кокаин. И как теперь с ней прикажите поступить?

Только сейчас Ратманов вспомнил, что пока он ездил по делам, этот идиот-священник должен был провести над дочерью обряд экзорцизма. За все время его отсутствия, это событие ни разу не всплыло у него в памяти. Надо бы спросить у Софьи, как все прошло и есть ли результаты?

Несколько секунд он размышлял, затем махнул рукой. Попозже, сейчас нет настроения. У него сейчас другие заботы.

Ратманов достал из бара бутылку виски, взял бокал и сел перед камином. Среди деловых партнеров он имел репутацию человека, умеющего распутывать самые сложные клубки, находить решения в трудных ситуациях. Но на этот раз, сколько бы он не думал, ничего позитивного в голову не приходило. Самый настоящий тупик. Конечно, если бы не эпидемия, он бы непременно нашел выход, но сейчас он скован узкими рамками жестких обстоятельств. Даже выехать из дома — тяжелейшая проблема, не говоря обо всем остальном.

Ратманов уже несколько раз опустошал бокал, но лекарство не помогало, скорей, наоборот, становилось только тяжелее.

Шевардин уже довольно долго искал Ратманова. Совсем недавно у него был продолжительный разговор со своим сослуживцем, который снабдил его массой полезной и интересной информацией. И теперь Шевардин находился в раздумье о том, как ему дальше действовать.

Шевардин открыл дверь в каминный зал и увидел сидящего в кресле Ратманова. Рядом с ним на столике стояла более чем наполовину опорожненная бутылка виски. Раз пьет, значит, дела его плохи, сделал он вывод. Петр все верно ему сообщил.

Шевардин подошел к Ратманову, тот посмотрел на него мутным, нетрезвым взглядом.

— Как вы съездили, Михаил Германович? — поинтересовался Шевардин.

— Спасибо, все нормально, — буркнул Ратманов. — Желаете выпить? — кивнул он на бутылку виски.

— Нет, спасибо, я на работе не пью, — отказался Шевардин. Не спрашивая согласия, он сел рядом. — А мне кажется, у вас неприятности.

— С чего вы взяли?

— Вас выдает ваш вид. Вы очень огорчены. Вы явно пьете не с радости, а от горя.