Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

– Если бы она была робкой девой, такой опыт принёс бы ей только пользу. – Эмерсон усмехнулся, и я продолжила: – Но мисс Мармадьюк – не та, кем кажется, Эмерсон. Не знаю, будет ли этот ужин совещанием заговорщиков или состязанием соперников, но со стороны сэра Эдварда вполне разумно открыто пригласить её, поскольку большинство людей восприняло бы подобное предложение так же, как и ты.

– Он умный парень, – согласился Эмерсон. – Но, вероятно, не такой уж дьявольски умный, как ты думаешь. Возможно, мы воображаем врагов там, где их нет, Пибоди. И теперь, когда мы нашли гробницу, даже Риччетти может сдаться.

– Ты предлагаешь, чтобы мы воздержались и не рассказывали Эвелине и Уолтеру о прежних нападениях, загадочных обстоятельствах…

– Да, чёрт побери, конечно. Зачем им излишние тревоги?

Он обхватил мои босые ноги большими коричневыми руками и посмотрел на меня с улыбкой.

– Если бы я считала, что не следует их беспокоить, я бы ни словом не обмолвилась Эвелине, – сказала я.

Эмерсон бесцеремонно отпустил мои ноги и встал.

– Так я и знал. Ладно, Пибоди, ты, как обычно, опередила меня, и, полагаю, Рамзес – тоже. Я иногда задаюсь вопросом, каково это – быть уважаемым патриархом обычной английской семьи.

– Очень скучно, Эмерсон.

Хмурый взгляд Эмерсона превратился в принуждённую усмешку.

– Верно, Пибоди. Приходи в салон, когда переоденешься, а я приготовлю виски.

Мы выпили виски, Уолтер, Эмерсон и я. Рамзес потребовал свою долю:

– По законам ислама, иудаизма и нескольких нубийских племён я скоро стану мужчиной, отец[151], – но чисто механически, так как он совершенно не ожидал, что его требования сегодня возымеют больший эффект, чем раньше. Спустилась ночь. Звёзды мерцали в тёмных небесных глубинах, ветер доносил мягкий плеск воды и мистический аромат Египта.

Я начинала сожалеть о том, что так быстро доверилась Эвелине. В тот вечер она выглядела очень хрупкой и смехотворно молодой; светлые волосы падали на плечи, удерживаемые одним лишь шарфом. Уолтер выглядел ещё хуже: лицо было опалено солнцем, а движения – такие же неуклюжие, как у старого джентльмена, страдающего ревматизмом. Несколько недель обычной археологической деятельности могли бы закалить его и принести ему пользу, но наша археологическая деятельность редко была обычной, а нынешние раскопки обещали быть ещё опаснее. Оставалось только молиться, чтобы преисполненная благих намерений попытка помочь нашим любимым не поставила под угрозу их жизнь.

Но не тогда, когда мы заняты работой, сказала я себе, наградив нежным взглядом решительный профиль и крепкое тело Эмерсона. Я отбросила предчувствия и обратилась к Уолтеру: