Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

– Но что ты хотела мне сказать, Амелия? – спросила Эвелина. – Сейчас мы наедине?

Я замедлила темп, позволив Селиму, сопровождавшему нас, вырваться вперёд.

– Да, и нам может не представиться другой такой возможности в ближайшем будущем. Это между нами, Эвелина. Я не хочу, чтобы Эмерсон или Уолтер – и уж тем более Рамзес – знали, что я замыслила.

Когда мы добрались до «Амелии», я уже объяснила свои намерения и их причины. Нежное лицо Эвелины отражало различные чувства, но её единственный комментарий, как я и ожидала, был гарантией того, что она поступит именно так, как я просила.

Поэтому мы поспешили прямо в комнату Гертруды. Дверь не была заперта. Изнутри к дверям прибили засовы, но снаружи их не было, да и ни к чему.

Я оказалась в комнате Гертруды впервые после её болезни. Каюта, несомненно, выглядела гораздо лучше. Мисс Мармадьюк упаковала все свои вещи, за исключением туалетных принадлежностей и смены одежды; два чемодана стояли у подножия кровати.

– Какая досада! – воскликнула я. – Скорее всего, она их заперла. Поищи ключи в комоде, Эвелина. Не думаю, что она оставила их там, но предпочла бы не взламывать замки, если можно обойтись без этого.

Эвелина подчинилась, хотя с видимым нежеланием. Возникшие трудности нарушали все её принципы – и, вряд ли нужно говорить, мои собственные. Однако я никогда не позволяю своим принципам вмешиваться в здравый смысл.

– Ничего, – сообщила она, закрывая ящик кончиками пальцев.

Ожидая этого, я уже извлекла две шпильки из узла на затылке. Со времени некоего незабываемого события, когда я обнаружила, что у меня нет более грозного оружия, чем эти заколки[147], я решила выбрать самые длинные и жёсткие из доступных. Их приходилось засовывать в шиньон или венец из кос, поскольку они совсем не гнулись, но другие преимущества неизмеримо перевешивали эту небольшую трудность.

Эвелина стояла рядом, переводя взгляд с меня на дверь.

– Сколько…

– Понятия не имею, дорогая, – ответила я. – Чёрт возьми! Сложнее, чем я ожидала. Следовало попросить Рамзеса дать мне урок.

– Возможно, – робко пробормотала Эвелина, – ты разрешишь мне попробовать.

Я уселась на пятки и удивлённо уставилась на неё. Она продолжала, покраснев:

– Рамзес всегда с удовольствием демонстрировал мне свои новые навыки. Нет, дорогая Амелия, я не знаю, как он приобрёл их, и думаю, что лучше не спрашивать.

Я вручила ей заколки и с интересом наблюдала, как ловко она открыла замки.

Задачу поиска улик она предоставила мне. Я тщательно осматривала каждый предмет одежды по очереди. Обыск, не оставляющий после себя следов, требует определённой ловкости – и массы времени.

– Что ты ищешь? – спросила Эвелина.

– Понятия не имею. Но уверена, что узнаю, когда увижу.

Я опустошила и заново упаковала один сундук, не найдя ничего необычного, кроме шикарного и объёмного одеяния из тонкого малинового шёлка, расшитого древнеегипетскими символами. Моё знание человеческой психологии напомнило, что люди, которые скромны и скрытны на публике, часто предаются романтическим фантазиям в одиночестве. Халат не был ни свидетельством вины, ни книгами по восточной религии. Из разговоров с мисс Мармадьюк я давно поняла, что она склонна к эзотерическим[148] философиям.