Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
Всегда несколько тяготившая ее жизнь в городе среди людей сменилась непрерывным праздником жизни вдали от них. Может, люди и раньше существовали для нее в каком-то фантастическом мире, но, находясь рядом с ними, она постоянно упускала из виду их некоторые, хотя и малочисленные, достоинства. Теперь же, когда они были на расстоянии, она часто ловила себя на мысли, что думает о них с теплотой и с некоторым раскаянием из-за своего прежнего отношения к ним.
Сближение с Махлой было столько же ее заслугой, сколько и заслугой сестры, как бы повзрослевшей за несколько дней на несколько лет. Зелфа не могла не быть глубоко удовлетворенной общностью с сестрой во многих важнейших и глубинных переживаниях. Но существовали, конечно, другие вопросы, различие в понимании и решении которых было не менее очевидно и среди которых был один, расхождение в котором в будущем могло бы если не поссорить сестер, то навсегда отдалить их друг от друга.
Сложность отношений с сестрой усугублялась тем, что Зелфа, уверенная, что Махла ни о чем не подозревает, должна была заботиться и о том, как наиболее легко, с наименьшей тратой душевных сил подвести сестру к своей правде, и о том, как ей самой и Махле перенести возможный удар, если единения по волновавшему Зелфу вопросу между сестрами не произойдет. Несмотря на то, что Зелфа побаивалась расхождений со ставшей уже взрослой сестрой, она радовалась уже тому, что, как ни скоро предстоит объяснение, все же это дело будущего, до наступления которого она вовсе не собиралась терять время.
Отношение к матери, память о которой влияла на нее не меньше, чем ее присутствие рядом при жизни, явно стало лучше. Зелфа вначале очень удивлялась тому, что при жизни матери она даже не подозревала в себе столько доброты по отношению к ней. И это было тем удивительнее, что все те факты, вернее, скрытые обвинения, ко торые она предъявляла матери в мыслях, не претерпели никакого изменения и, более того, подтверждались ее гибелью, объяснение которой как ненасильственной каким-то образом облагораживало ее, не затрагивая эти факты.
Как бы там ни было, отношение Зелфы к людям, к сестре и к матери переменилось к лучшему, но вот отношение к самому дорогому и близкому ей человеку – отцу – никак нельзя было представить не только изменившимся к лучшему, но даже и оставшимся на прежнем уровне. Факты, определявшие отношение Зелфы к отцу, остались прежними, как и ее отношение, зиждущееся на них, но сама жизнь протекала уже в других условиях, выдвигала свои, ранее не существовавшие и даже не предполагавшиеся требования, которые довлели над уже установившимся отношением и подвергали его непомерно трудным для него испытаниям.
Ухудшение отношения к отцу со стороны Зелфы было вызвано не столько их – его и ее – настоящим положением, сколько теми, маячащими в будущем, событиями, в которых участие отца должно было быть самым решительным, – решительным до жестокости, – и свободным от всяких предрассудков во имя спасительного подчинения необходимости, которую еще надо было создать. Нисколько не преуменьшая трудности в будущем, Зелфа и в данном случае обрекала себя на несение двойного бремени, состоявшего в том, что бы смягчить удар по отцу и по себе в случае, если они будут раздавлены в будущ[ем непосильной для них задачей, решения которой было уже невозможно избежать.
Зелфе было легче от мысли, что она нисколько не преуменьшает ожидающие ее трудности и знает, что ценой, – причем наименьшей из возможных, – за утверждение жизни может быть сама жизнь, одинаково дорогая всем, когда она не создает трудностей, и по-разному обесценивающаяся в противном случае.
II
Если то, что произошло, – не считая гибели матери, – было необходимо, чтобы главные решения семейных проблем выпадали ей, то, значит, судьбе было угодно задеть ее, Зелфу, меньше других и взвалить на ее плечи всю ответственность за будущее семьи. Поэтому она не могла считать цену, уплаченную за происшедшее отцом или сестрой, которая в результате всего лишь повзрослела, ни низкой, ни слишком высокой. Сложнее было разрешить вопрос о матери.
Она не сомневалась в том, что мать ушла из жизни добровольно. Но что ее толкнуло на самоубийство? Если она почувствовала, так же как и Зелфа, что после последней ночи в Содоме отец не сможет быть больше стражем семьи, могло ли это повлиять на нее настолько, что она не выдержала мыслей о ложащейся на нее ответственности, и не нашла иного выхода кроме как уйти из жизни? Чего она могла так испугаться? Разве мало воли требовалось для того, чтобы решиться на то, на что решилась она ?