Первое дело Еремея

Нужно бы попробовать, каков меч в деле, да неудобно — при шамане. Да ещё в комнате. Поэтому он просто приспособил ножны под себя, подогнав ремни, и повесил его за спину.

Ноги шли нехотя, но шаман не торопился, шёл степенно, как и подобает мудрецу. Он что, пешим пришёл? Как мало ему известно о Людях Льда…

Нет, не пешим — у края поселка их поджидал паренёк, державший на поводу клося. Какой-то низкорослый клось, и пропорции тела иные. А копыта, напротив, широкие. Верно, северный вид.

Паренёк пропустил Еремея с шаманом вперёд, а сам пошёл сзади. Ну да, он его видел у Людей Льда, когда приходил туда с Роном.

Еремей подумал о Роне, и бодрость, появившаяся было то ли от воздуха, то ли от ходьбы, исчезла.

И сразу стало тяжело. Дойдет ли он до цели? Обидно будет опозориться.

Шаман остановился. Никакой медальон, никакое статис-поле не скроют бледность лица, одышку и пот. Рано он вскочил.

— Здесь, — сказал шаман.

— Здесь — что, мудрый Шугадан-Оглы? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Еремей.

— Очаг молчания.

— Благодарю, мудрый Шугадан-Оглы… — как и хватило сил сказать.

— Мой человек проводит тебя домой. А я пойду, — шаман повернулся и зашагал прочь. У Людей Льда свои представления о приличии. Уходя — уходи.

Паренёк подвёл к Еремею клося. Клось встал на колени — то ещё зрелище. А иначе Еремей сам бы и не забрался бы в седло.

Паренёк молча повёл животное в поселок. К концу пути Еремей чувствовал себя получше — и соскочил на землю довольно-таки ловко. Не упал.

И в дом вошел самостоятельно, и опять не упал. И до ложа дошел, а что лёг сразу, то ложе для того и предназначено — лежать на нём.

Он слышал, как удаляются прочь клось и круглолицый паренёк. Нет, понял он, дело тут не в особой чуткости ушей. Дом выстроен так, что служит большим ухом, вот и слышно шаги всякого приходящего. И уходящего.

Умно построил дом отец Колыван. Если статис-поле заглушает ментальные звуки, следовательно, нужно усилить звуки физические. Пионерский скит не позволяет благодушествовать — вдруг подкрадется враг?

Но все-таки враг сумел прокрасться к отцу Колывану и к Рону. Как? Стоп-стоп-стоп, как сказал бы наставник. Не торопись, Еремей, не делай поспешных заключений. Почему это он решил, что враг подкрался незаметно? Потому, что не было следов борьбы? Всё равно, врагу трудно застигнуть врасплох и опытного священника, и уж тем более Рона, знавшего о смерти в этом доме. А вот другу застигнуть врасплох легко. Врагу под маскою друга. Обыкновенному поселенцу, которого ни отец Колыван, ни Рон врагом не считает. Человеку, к которому спокойно поворачиваешься спиной. Человеку, к которому спиной может повернуться и он, Еремей.

Он представил, как поворачивается лицом к безликой фигуре. Повернулся — и на шею накинули верёвку!

Нет, не сходится. Он бы не стал спокойно стоять. Попытался бы наступить каблуком на ногу противнику. Ударить локтем в живот. Нагнуться и ухватить за ногу — в семинарии их учили защищаться. Конечно, никакой уверенности в том, что он — или отец Колыван — отбились бы от противника, не было. Но были бы, обязательно были бы следы борьбы. Та же верёвка истерла бы шею во многих местах. А у Рона полоса аккуратная, он сам видел. А если нет следов борьбы — не было и самой борьбы. Точнее, — поклон в сторону Настоятеля Дормидонта, не было следов физической борьбы.