Первое дело Еремея

— Не более десятка, капитан Брасье. Рудокопы отбились, уничтожив одного, и ранив, по меньшей мере, ещё одного. Но и у нас есть потери, — Джон на секунду замолчал.

— Кто? — не стал ждать и секунды капитан Брасье.

— Советник Им-Зик.

— Советник?!

— Он вместе с двумя рудокопами пытались проследить жилу. Отошли на двести шагов от шурфа, и тут на них напали рэт-лемуты. Пока ещё четверо рудокопов подоспели, советник Им-Зик получил удар копьём — прямо в сердце.

— Тревогу! Сейчас же объявить тревогу!

— Да, капитан, — Джон выбежал.

— Видите, отец Еремей, — достопочтенный Хармсдоннер посмотрел на священника так, будто подпиши он не глядя новые правила, и не было бы ни нападения рэт-лемутов, ни гибели советника Им-Зика.

— Да, отец Еремей, события заставляют действовать быстро, — поддержал старшину капитан Брасье.

— Действуйте, капитан, действуйте. Мне же следует торопиться медленно, — и, отметая возражения, добавил. — Так учит наша Церковь, советники.

Послышался звон колокола. Сигнал. Три частых удара — пауза, три частых удара — пауза.

Поселение переходило на осадное положение.

— Вот и с правилами нет никакой необходимости спешить, — добавил Еремей.

Действительно, это было так: какими бы строгими не планировались правила, строже осадного положения быть они не могли.

— И правда, — озадаченно, словно только сейчас понял, протянул достопочтенный Хармсдоннер.

— Быть может, продолжим обсуждение в Доме Совета? — предложил капитан Брасье.

— Боюсь, от меня вам будет мало толку, — покачал головой Еремей. — Но я приду сразу вслед за вами.

Старшина с капитаном поспешили в Дом Совета — именно туда будут стекаться донесения, а оттуда исходить приказы. Таков порядок, и менять его из-за того, что священнику неможется, никто не будет.

Неможется? Странно, но Еремей почувствовал себя совершенно здоровым, полным сил и энергии.

Он облачился в панцирь, оставшийся в доме после похода на сайрина, на пояс прицепил тесак (не забыть вернуть капитану, он, верно, очень ценный), приспособил заспинные ножны с мечом. Где арбалет? Ага, вот.

Стрел Люха-пророка не было. Разумеется, оставшиеся стрелы взял Брасье — хранить их здесь, в доме, было бы крайне неразумно: иногда они вспыхивали безо всякой видимой причины.

Еремей остановился. Сам же только что говорил — поспешай медленно. Он же не рядовой страж границы, бегущий туда, где должен находиться по боевому расчету. Он — священник. Один из трех оставшихся после гибели Им-Зика, советников. Люди ждут от него не только и не столько участия в сече, а — руководства.

Полноте, какое руководство? Он здесь провёл совсем немного времени, и большую часть немногого пролежал в беспамятстве. Он плохо знаком с системой безопасности поселения. Он совсем с нею не знаком. Он плохо знает поселенцев — нет, он совсем их не знает. Он… Да что бесплодно сокрушаться, он и не мог узнать больше за проведенное в сознании время. Смотри, узнавай, думай.

Взгляд Еремея упал на цисту.

Посмотрим, что за строгие правила сочинили достопочтенный Хармсдоннер и капитан Брасье.