Смерть у стеклянной струи
- Автор: Потанина Ирина Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9599-2
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Смерть у стеклянной струи». Краткое содержание книги:
«Будут зачищать!» — пророчат самые мудрые, читая последние постановления власти. «Лишь бы не было войны!» — отмахиваются остальные, включая погромче радио, вещающее о грандиозных темпах социалистического строительства. Кругом разруха, в сердцах страх, на лицах — беззаветная преданность идеям коммунизма. Но не у всех — есть те, кому уже, в сущности, нечего терять и не нужно притворяться.
Владимир Морской — бывший журналист и театральный критик, а ныне уволенный отовсюду «буржуазный космополит» — убежден, что все самое плохое с ним уже случилось и впереди его ждет пусть бесцельная, но зато спокойная и размеренная жизнь. Он и не подозревает, что возле модной городской достопримечательности — той самой «Стеклянной струи», которая позже станет символом Харькова и будет называться «Зеркальной», — ему придется встретиться с убийцей. Ввязываться в какое-либо расследование Морской, конечно, тоже не намерен. Но придется…
На первом этаже у Коли, к счастью, еще горел свет. Выходя из авто, Морской нечаянно потерял тапку и рассмеялся, представив, как Горленко удивится, обнаружив на пороге гостей, один из которых, к тому же, предстал в таком нелепом одеянии. Впрочем, водитель и пассажиры рабочего ночного трамвая, вероятно, удивятся еще больше. Трамвай Морской надеялся «поймать», чтобы попасть домой после того, как передаст Ирину в надежные Горленковские руки.
— Владимир, если вы не долго, я вас жду! — внезапно сказал Семен, демонстрируя и удивительное понимание, и редкую щедрость. — Но только поспешите. Я Зинаиде Михайловне обещал, что буду, как врачи рекомендуют, соблюдать режим и вовремя пить снотворное. Уже проштрафился на два часа…
Морской с Ириной поскорей направились к нужной калитке. Бояться потревожить соседей, к счастью, не приходилось: по части жилищных условий Света с Колей в последние годы, как говорится, шиковали.
Их удивительный, построенный в 20-х по британскому проекту чудо-домик, в каждом подъезде которого располагалось по одной просторной двухэтажной квартире, в войну пустовал и серьезно пострадал. От взрывов вылетели стекла, а дальше подключился человеческий фактор, и все, что можно было из внутренней отделки, растащили на растопку. Дом официально считался аварийным и новых жильцов в него не селили. Из старых же из эвакуации вернулся только старик с первого этажа. Его родные — сын, дети и невестка — умерли от тифа, и он ужасно тосковал, оказывшись в доме, где все жило воспоминаниями о них, поэтому, запирая свою комнату на висячий замок, уезжал к сестре в деревню. Коля, семья которого до войны занимала комнатушку на втором этаже, собственноручно привел в порядок всю квартиру и жил теперь практически как барин: Света, мама, он и двое детей имели теперь целых две комнаты и круглосуточный единоличный доступ к кухне и к удобствам.
По давней привычке Морской условным стуком постучал по стеклу. Горленко тут же раздвинул на кухне шторы и, сделав круглые глаза, открыл окно. Оно располагалось очень низко, и гости тут же, подойдя поближе, словно и сами оказались в помещении рядом с Колей.
— Да, это мы, — разговор пришлось начинать Ирине, и делала она это не слишком внятно. — И удивляться нечему. К кому еще я могла примчаться среди ночи, оказавшись в ужасных обстоятельствах? Все правильно, к Морскому. А он, конечно, не нашел ничего лучше, чем озадачить мною вас со Светой. Выхода нет! Пожалуйста, впустите!
Морской молчал не от желания самоустраниться, а от того, что пожирал глазами разложенные на подоконнике фотокарточки. Манера Коли раздумывать, развесив или разложив вокруг все материалы дела, была ему знакома. Горленко это все обычно помогало, всех остальных же, напротив, сбивало с толку. Но сейчас…
— Мне нужно уезжать. Ирина все сама тебе расскажет, — поспешно сказал Морской Коле. — Но прежде поясни, что это и откуда у тебя конкретно этот снимок? Это же мы с Ларисой у Бахчичураевской струи. Мы ведь просили не фотографировать… И кто это там на заднем плане попал в кадр? Уж не ты ли?
— А… Это ваше алиби, — ответил Коля, вынимая указанную фотографию из остальных карточек. — «Не стой под Струей», так сказать, — он попытался скаламбурить, переиначив знаменитый цепляемый на башенные краны плакат «Не стой под стрелой», но вышло глупо. — Прости, уж такая служба, проверяли. — Заметив осуждающий взгляд Морского, Горленко посерьезнел. — Но ты и не смотри сейчас на эти фотографии. Я прихватил домой все, что разрешено выносить, дабы еще раз все обдумать. — Морской теперь увидел, что и на столе, и на полу разложены еще какие-то бумаги. — Но фото сейчас не в ракурсе внимания. Я думал, вдруг найду на них кого-то подозрительного, разложил в хронологическом порядке, но тщетно. Да, и сейчас важнее не что было до убийства, а что случилось после. А фотограф довольно скоро ушел в другую часть сквера.
— Алиби? — переспросил Морской.
— Ну что ж тут непонятного? — удивился Коля. — В сквере во время убийства работал уличный фотограф, и мы затребовали пленку. Начальство, конечно, распекает выездных сотрудников за каждый лишний щелчок фотоаппарата, но они все равно украдкой снимают то, что, как им кажется, достойно запечатления.
— Снимают то, что после надеются продать, — поправил Морской. — Или каких-то слишком выпячивающих себя граждан — тех, кто оплатит снимок из любви к себе любимому, или излишне таящихся — тех, кто заплатит из страха и купит скорее даже не фото, а негатив, лишь бы его изображения нигде не всплыло. Нас с Ларочкой, похоже, отнесли ко второй группе.