Смерть у стеклянной струи
- Автор: Потанина Ирина Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9599-2
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Смерть у стеклянной струи». Краткое содержание книги:
«Будут зачищать!» — пророчат самые мудрые, читая последние постановления власти. «Лишь бы не было войны!» — отмахиваются остальные, включая погромче радио, вещающее о грандиозных темпах социалистического строительства. Кругом разруха, в сердцах страх, на лицах — беззаветная преданность идеям коммунизма. Но не у всех — есть те, кому уже, в сущности, нечего терять и не нужно притворяться.
Владимир Морской — бывший журналист и театральный критик, а ныне уволенный отовсюду «буржуазный космополит» — убежден, что все самое плохое с ним уже случилось и впереди его ждет пусть бесцельная, но зато спокойная и размеренная жизнь. Он и не подозревает, что возле модной городской достопримечательности — той самой «Стеклянной струи», которая позже станет символом Харькова и будет называться «Зеркальной», — ему придется встретиться с убийцей. Ввязываться в какое-либо расследование Морской, конечно, тоже не намерен. Но придется…
— Что-что? — спросила с заднего сиденья Ирина.
Морской скривился. Мужчины вели беседу максимально завуалированно, к тому же обоим казалось, что шум мотора заглушает их слова и пассажирке ничего не слышно. Но нет… На удивление, Ирину взволновало не обсуждение ее персоны в разговоре, а неприятности Морского. — Куда это всех вызывают для расспросов о вас, Владимир?
Морской с Семеном, не сдержав насмешливых улыбок, переглянулись. Если бы Ирина была шпионом и старалась скрыть, откуда приехала, этим вопросом она бы себя выдала. Есть вещи, которые живущим за границей — пусть даже бывшим соотечественникам и обитателям социалистических стран — понять не суждено.
— Не волнуйтесь, — мягко попросил Морской, — ничего страшного не происходит.
— Пусть меня тоже вызовут, — зло сощурилась Ирина, то ли поняв, о чем речь, по его ответу, то ли просто вспомнив, как сама жила в СССР. — Я объясню, что все в порядке, иностранцы не в обиде, и вызывать по вашу душу никого больше не надо…
— А правда, — перебил Семен, отчасти, чтоб избавить Морского от необходимости объясняться с Ириной, — что вы могли сказать про материал какого-нибудь начинающего автора: «Блестяще! Вот то самое, прошу прощения, говно, которое мы можем смело ставить в номер!»? Верней, «прошу прощения» я вставил от себя. Вы, говорят, вещали без него… Такое было?
— Все возможно, — нелепо протянул Морской. — В запарке и не такое говорилось постоянно. Допустим, нужно срочно сдать полосу, а материала не хватает…
— Он мог бы сказануть и не такое, но никогда не сделал бы это при авторе заметки… — Ирина бросилась оправдывать бывшего мужа. — Он, безусловно, циник, но тактичный…
Морской при этом изо всех сил отгонял мысли о том, кто именно из редакции мог пожаловаться на подобный разговор. Год назад он принял решение не рыться в подробностях и не осуждать никого из коллег. Не ради них, а чтобы не пачкаться. Но иногда, конечно, руки чесались узнать конкретные фамилии и… Да хотя бы просто предупредить оставшихся в «Красном знамени» честных людей о том, что рядом крысы. В редакции, например, все еще работала вдова арестованного в 41-м и умершего от воспаления легких по дороге в лагерь поэта Поволоцкого. Морской и Галя с ней дружили. Ей, конечно, не лишним будет знать, что каждое ее словечко потом передадут «куда следует».
«Так! Хватит!» — сам себя прервал Морской. На самом деле мудрая Поволоцкая и без него все прекрасно понимала, и выяснения ничего не поменяют, а лишь позволят выплеснуть часть злобы и обиды. Выглядеть жалким и оскорбленным Морской не хотел, поэтому копаться в поступках посторонних людей не собирался. «Тут со своими, — он подумал о Горленко, — дел наворотил. Не хватало еще с чужими разбираться. Пусть говорит кто хочет и что хочет. Мне все равно».
— Не знаю, — Семен все продолжал. — Когда меня спросили, я ответил, что тот Морской, который мне известен, в цинизме уличенным быть не может. Взять хотя бы ту историю с Лепешинской. Вы помните?
— Как я могу забыть, — улыбнулся Морской. И пояснил для Ирины: — Уже после войны к нам на гастроли приехала Ольга Лепешинская. Грандиозное событие! Ее все ждали, и хотелось, чтоб Харьков встретил звезду максимально радушно и тепло. Когда она была тут в прошлый раз — сразу после освобождения, — город еще бомбили, Жуков распорядился их с Козловским риску не подвергать, отправил выступать в более безопасный пригород. Там Лепешинская танцевала прямо на каменных ступеньках госпиталя. Теперь, в мирное время, хотелось показать Харьков с лучшей стороны. А у нас разруха. Полный кавардак. Почти ничего нет, а то, что есть, ломается, крадется или ни на что не годится. Театр не знал даже, где взять автомобиль, чтоб обеспечить гостье комфортное передвижение. Ну я и попросил Семена дать машину. Он как раз вернулся с фронта и привез из Германии своего Бобчика.
— Зинаида Михайловна не возражала, и я смирился, — скромно улыбнулся Семен. — Вообще Морскому было невозможно отказать. Глаза горят, щеки пылают. Под угрозой лицо Харькова и честь оперного театра! Нет, циник так себя не вел бы. О чем я, собственно, и рассказал. Ну… тем, кто вызывал. — Теперь Морской понял, почему Семену было важно дорассказать эту историю. — Так что не удивляйтесь, что этот эпизод про вас теперь общеизвестен. Я хотел как лучше. А они в ответ: «Видите! Падок на женщин, особенно на актрис. Едва услышал, что в город приезжает такая гостья, вон как засуетился!» Реакция такая меня поставила в тупик.
— Не обращайте внимания! — отмахнулся Морской и, так как авто уже почти доехало до дома Горленко, переключился на логистику: — Тут надо бы во двор, а тут налево. Вот тут остановите. Благодарствую!