Вологодские заговорщики

— Шахматные затеи на ум пришли? — предположила Ульянушка.

— Нет… за соломой ехать надобно… поскорее…

— Так сейчас Глеб с Петрухой тут будут. Куда спешить? Соломенные снопы никуда не денутся.

Митька вскочил.

— Взбесился ты, что ли? — удивилась Ульянушка.

А он и сам не знал, откуда вдруг взялась тревога.

Выскочив за ворота, он побежал навстречу телеге и велел Петрухе поторопиться.

— Ну, это уж как Бог даст, — сказал степенный и даже медлительный Петруха. — Коли на мосту полно народа, придется ждать.

Митька сел рядом с Петрухой и, помахав рукой Глебу, поехал к наплавному мосту. Река была довольно близко, и уже на подступах Митька понял, что Петруха прав — на каждом берегу скопилось десятка по два телег. Оставалось одно — ждать своей очереди. Но Митьку словно кто шилом в задницу колол — он соскочил наземь и пошел к мосту, проскакивая и протискиваясь мимо телег. Петруха видел, что связался с блаженным, но его нанял Глеб, а Глеб в своем уме, и потому Петруха решил подождать.

А меж тем на мосту поднялся ор. Митька смог разобрать, что баба в воду свалилась. Самой бабы он с берега разглядеть не мог, видел лишь, что течение поволокло ее вниз, голова то появлялась среди мелких волн, то исчезала. И странно было, что баба, которой грозит смерть, не вопит, не зовет на помощь. Другая странность — никто с моста не прыгнул в реку, чтобы спасти ее, а надо бы…

Митька побежал вдоль берега, высматривая хоть какую лодчонку. Как на грех, на Зареченском берегу их не случилось — лодки и лодочники были у пристаней, где разгружались струги, пришедшие из Холмогор. Тогда Митька, перекрестясь, полез в воду.

По летнему времени он ходил в лаптях, но разуваться времени не было. Прикинув, куда бабу несет, Митька поплыл наискосок. Она каким-то дивом держалась на воде и молчала. По-настоящему тонуть она стала, когда Митька был уже совсем близко.

Чтобы ухватить бабу за косы и вытащить на берег, Митька нырнул и сдернул с нее волосник. Потом он подтолкнул вверх безвольное тело и, держа косы одной рукой, другой как можно быстрее погреб к берегу. Ему удалось воспользоваться течением, и там, где Вологда поворачивала к югу, у самого Нижнего Дола, выбраться со своей утопленницей на берег.

В Митькиной жизни было много всяких любопытных случаев. Память, в которой помещалось множество шахматных игр, имела способность цеплять самые неожиданные вещи, нужные, а чаще — ненужные. Если бы некий ангел решил заглянуть в Митькину голову, то ужаснулся бы количеству разнообразных и упиханных туда как попало сведений.

— Слава те Господи! — сказал Митька и вытащил полумертвое тело на песок. Лишь тогда он посмотрел на лицо — и крепко задумался. Оно чем-то было знакомо…

Как большинство мужчин, Митька чистосердечно полагал, что бабий румянец, белизна лба и чернота бровей — природного свойства. Объяснялось это тем, что для бабы или девки выйти на люди не нарумяненной было совершенно неприлично. Даже Ульянушка, встав утром и умывшись, тут же хоть чуточку, а румянила щеки, хоть малость, а подводила угольком светлые бровки. Не раскрашивали лицо разве что старые инокини — насчет молодых никто бы не поручился…