Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
Тут Антисфен сказал:
—Ты, Филипп, мастер делать сравнения: как ты думаешь, не похож ли этот молодчик на любителя ругаться?
—Да, клянусь Зевсом, и на многих других, — сказал Филипп.
(9) — Все-таки, — сказал Сократ, — ты не сравнивай его ни с кем, а то и ты будешь похож на ругателя.
—Нет, если я сравниваю с людьми, которых все считают прекрасными и наилучшими, то меня можно сравнить скорее с хвалителем, чем с ругателем.
—Именно сейчас ты похож на ругателя, раз говоришь, что все лучше его[371].
(10) — А хочешь, я буду сравнивать его с худшими?
—Не надо и с худшими.
—А с кем?
—Не сравнивай его ни с кем ни в чем.
—А если я буду молчать, не знаю, как же мне делать, что полагается за обедом.
—Очень просто: если не будешь говорить, чего не следует, — сказал Сократ.
Так был погашен этот скандал.
Глава 7
[Продолжение пира и предложение Сократа сиракузянину]
(1) После этого одни из гостей высказывали желание, чтобы он приводил сравнения[372], а другие были против. Поднялся шум, и Сократ опять взял слово.
—Раз мы все хотим говорить, так не лучше ли всего теперь нам и запеть хором?
После этих слов он сейчас же начал песню. (2) Когда они кончили пение, для танцовщицы принесли гончарный круг, на котором она должна была выделывать свои фокусы.
Тут Сократ сказал:
—Сиракузянин, пожалуй, я и в самом деле, как ты говоришь, мыслильщик: вот, например, сейчас я смотрю, как бы этому мальчику твоему и этой девушке было полегче, а нам бы побольше получать удовольствия, глядя на них; уверен, что и ты этого хочешь. (3) Так вот, мне кажется, кувыркаться между мечами — представление опасное, совершенно не подходящее к пиру. Да и вертеться на круге и в то же время писать и читать — искусство, конечно, изумительное, но какое удовольствие оно может доставить, я даже и этого не могу понять. Точно так же смотреть на красивых цветущих юношей, когда они сгибаются всем телом на манер колеса, нисколько не более приятно, чем когда они находятся в спокойном положении. (4) В самом деле, совсем не редкость встречать удивительные явления, если кому это нужно: вот, например, находящиеся здесь вещи могут возбуждать удивление: почему это лампа, оттого что имеет блестящее пламя, дает свет, а медный сосуд, хоть и блестящий, света не производит, а другие предметы, видимые в нем, отражает? Или почему масло, хоть оно и жидкость, усиливает пламя, а вода потому, что она жидкость, гасит огонь? (5) Однако и такие разговоры направляют нас не туда, куда вино. Но вот если бы они под аккомпанемент флейты стали танцами изображать такие положения, в которых рисуют Харит, Гор[373] и Нимф, то, я думаю, и им было бы легче, и наш пир был бы гораздо приятнее.
—Клянусь Зевсом, ты прав, Сократ, — отвечал сиракузянин, — я устрою представление, которое вам доставит удовольствие.
Глава 8
[Рассуждение Сократа об Эроте и о превосходстве любви духовной]
(1) Сиракузянин вышел, сопровождаемый одобрением, а Сократ опять завел новый разговор.
—Не следует ли нам, друзья, — сказал он, — вспомнить о великом боге, пребывающем у нас, который по времени ровесник вечносущим богам, а по виду всех моложе, который своим величием объемлет весь мир, а в душе человека помещается, — об Эроте[374], тем более, что все мы — почитатели его? (2) Я с своей стороны не могу указать времени, когда бы я не был в кого-нибудь влюблен; наш Хармид[375], как мне известно, имеет много влюбленных в него, а к некоторым он и сам чувствует страсть; Критобул, хоть еще и зажигает души любовью, уже сам испытывает страсть к другим. (3) Да и Никерат, как я слышал, влюблен в свою жену, которая сама влюблена в него[376]. Про Гермогена кому из нас не известно, что он изнывает от любви к высокой нравственности, в чем бы она ни заключалась? Разве вы не видите, как серьезны у него брови, недвижим взор, умеренны речи, мягок голос, как светел весь его нрав? И, пользуясь дружбой высокочтимых богов, он не смотрит свысока на нас, людей! А ты, Антисфен, один ни в кого не влюблен?
(4) — Клянусь богами, — отвечал Антисфен, — очень даже — в тебя!
Сократ шутливо, как бы заигрывая, сказал:
—Нет, теперь, в такое время, не приставай ко мне: ты видишь, я другим занят.
(5) Антисфен отвечал:
—Как откровенно ты, сводник себя самого, всегда поступаешь в таких случаях! То ссылаешься на голос бога[377], чтобы не разговаривать со мною, то у тебя есть какое-то другое дело!
371
Или: если находишь, что все у него лучше, чем у других.
372
В предыдущей главе сказано, что Филипп — мастер делать сравнения: тут имеется в виду одна из забав греческого пира — сравнивать сотрапезников с каким-нибудь предметом ради шутки. В Платоновом «Пире» (215a) Алкивиад сравнивает Сократа с деревянными изображениями Силенов.
373
Хариты (в римской мифологии — Грации) — богини красоты, числом три. Горы — богини порядка в природе, времен года, числом тоже три.
374
Сократ, называя Эрота, бога любви, ровесником вечносущих богов, следует древнему представлению о нем, выраженному Гесиодом в «Теогонии» (ст. 120), который относит Эрота к числу древнейших богов. Художники более древнего времени изображали его в виде юноши. Позднейшие поэты и художники представляют его в виде мальчика с луком и стрелами и считают его самым молодым из богов. Это представление об Эроте (или Амуре) сохранилось и у поэтов нового времени. См. примеч. 7 к «Воспоминаниям» I 3.
375
Таким же изображен Хармид и в Платоновом диалоге, озаглавленном его именем: он приходит в палестру, окруженный толпой поклонников, и все в палестре, даже дети, были поражены его красотой.
376
Когда Никерат был казнен Тридцатью тиранами, жена его не пережила этого горя и лишила себя жизни.
377
Разумеется известный «демоний» Сократа, который он считал «голосом бога» и который давал ему указания, что надо делать и чего не надо делать («Воспоминания» IV 8, 1 и 5; «Защита» 4; 12; 13).