Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Рабочие совхозов после смерти Сталина решались открыто жаловаться партийному руководству, Брежневу, или Хрущеву, или в газету «Правда». В отличие от сталинских времен, речь не шла больше о доносах и обвинениях, Пономаренко и Брежнев воспринимали письма всерьез, приказывали проверить жалобы и распоряжались об оказании помощи. Рассмотрев большую часть жалоб, они должны были признать, что сообщения соответствуют действительности: о переселенцах не заботились889. Некоторым даже писали, что им здесь не рады и лучше бы им вернуться восвояси. Так, З. Н. Сергеева писала в «Правду»: «Мы прибыли в Алма-Ату для освоения целины. На вокзале нас никто не встретил. Мы не получили места для ночлега… Утром пошли в Трест совхозов. Там говорят, что нас не ждали. Послали нас в Министерство совхозов, но когда там заведующий экономическим отделом узнал, что мы – делегация в трест, а не к нему, он отказался разговаривать с нами. До вечера мы ходили из одной организации в другую и просили, чтобы нас разместили на вторую ночь»890.

Брежнев целыми днями знакомился с подобными сообщениями, составляя представление о ситуации или вызывая к себе в кабинет для отчета ответственных секретарей райкомов и директоров. Едва ли проходило хотя бы одно заседание бюро ЦК, на которое не вызывался бы какой-нибудь парторг или директор треста. Брежнева очень волновало, что партработники и хозяйственники далеки от того, чтобы надлежащим образом организовать приезд людей, их размещение и работу. И столь же велико могло быть, вероятно, его удовлетворение возможностью теперь полностью сосредоточиться на социально-экономических вопросах, не занимаясь поиском «врагов» и «саботажников». Тем не менее аргументация в отношении ответственных руководителей районов оставалась прежней: партийные руководители всегда были ответственны за недостатки, плохое состояние инфраструктуры. Большой поток приезжающих не мог быть оправданием, так как теперь теоретически можно было требовать от центра все и все было доступно. Брежнев ожидал, что партработники рационально используют ресурсы и людей и переживал, если это, по его мнению, не происходило. Так, в мае 1955 г. Брежнев обрушился на председателя Булаевского райисполкома и директора треста за то, что никто не занимался решением трудных задач, с которыми столкнулся совхоз «Таманская дивизия». Он получил задание засеять 20 тыс. га, хотя люди туда только-только прибыли, техники у них еще не было. В результате этого совхоз засеял лишь 2800 га, которые пришлось списать с баланса891. Когда Брежнев на своем самолете приземлился в совхозе, он услышал не привычные жалобы, а настоящие вопли: «Люди прямо с криком говорили мне, что если вы не наведете порядок здесь, то мы к тов. Хрущеву поедем на свои деньги, а этого, говорили они, “толстомордого” если не выгоните, мы его убьем. Это речь шла о кладовщике. Мы, говорят, тов. Брежнев, не знаем и такого порядка не видели, чтобы русских людей от хлеба отучали. Вот так и заявили. А в чем дело? Да в том, что хлеба не дают, его возят из райцентра за 68 километров. Погода неустойчивая, дорог нет, хлеб поступает нерегулярно. Две недели нет и мяса, потому что скот был еще непригоден для убоя»892. Но отличие от времен Сталина было в том, что секретарь райкома теперь мог сразу же заказать полностью укомплектованную пекарню, двенадцать животных, пригодных для убоя, и два грузовика с предметами потребления. Вот как оценивал произошедшее Брежнев: «Мы должны сделать отсюда вывод, что можно загубить хороших людей и хорошее дело»893.