Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

При таких различиях в оценке ситуации возможность соглашения с самого начала была затруднена. Коронные политики не могли давать своим партнерам каких-либо гарантий того, что в будущей войне территория Литвы не пострадает, а на тех в свою очередь не производили впечатления рассуждения о том, что победа над Россией будет быстрой и легкой.

Кроме того, представители Великого княжества с самого начала заявили, что они связаны инструкциями съезда, от которых не могут отступить[736]. В результате ряд встреч представителей сторон с 14 по 20 января закончился безрезультатно. Затем в дискуссию снова включился король Сигизмунд, но и ему ничего не удалось добиться от литовских феодалов[737]. 26 января делегация Великого княжества попросила у Сигизмунда прощальной аудиенции[738]. В условиях, когда шла гражданская война со сторонниками Максимилиана, за спиной которого стояли Габсбурги, Сигизмунд и коронные политики не могли идти на разрыв с Литвой[739]. Посредником между Сигизмундом и делегатами Великого княжества выступил А. Опалиньский, который убедил короля подтвердить мирный договор, указывая, что без согласия «станов коронных» этот акт все равно не будет юридически правомочным. В итоге Сигизмунд «этот мир подписал». После этого в ночь на 28 января литовские сенаторы принесли присягу королю[740]. На следующий день Я. Глебович с удовлетворением писал К. Радзивиллу: «Все так решилось, как лучше всего могло бы быть решено»[741]. Однако когда 28 января в Варшаву прибыли официальные сообщения о победе под Бычиной над сторонниками Максимилиана, настроение участников сейма резко изменилось к невыгоде для литовцев[742].