Рожденный в огне «Феникс» [CИ]

— Я сам не знаю, что ее ждет, — хмуро признался я. — Если выдадим милиции, то после быстрого суда ее казнят или, в лучшем случае, отправят на пожизненную каторгу. А оставлять у себя просто нет смысла. Выкуп за нее все равно получить не удастся. Да и вообще, преступление должно наказываться, а она, не забывайте об этом, была среди тех, кто убивал гражданских. Такое простить невозможно.

— Да… Я понимаю. И все-таки… Жаль ее, несмотря ни на что. Она ведь только в начале своей жизни. Может быть, у нее и выбора не было. Кто знает, какой была ее судьба?

— Возможно, действительно, выбора у нее и не было, — согласился я. — Она ведь из Оберонского королевства, а там даже против воли можешь быть вовлечен в пиратство, но что это меняет? Не думаю, что баденцам станет легче, если они узнают, что эта женщина не мечтала в детстве стать грозным корсаром. Мертвых это им не вернет. Ладно, как только она придет в себя, сообщите мне. Да, кстати, настоятельно рекомендую перенести пост охраны из коридора внутрь комнаты. На всякий случай.

На лице мсье Шапсо появилось искреннее возмущение:

— Да пациентка хорошо если будет способна пошевелиться после того, как придет в себя. Что она сможет мне сделать?!

— Люди идут на многое, особенно если защищают свою жизнь. Советую подумать об этом.

Я покинул палату. Конечно, можно было и самому отдать соответствующий приказ, но такие люди, как этот врач, очень ревностно относятся к тому, что считают своей «вотчиной» и вторжения в нее не потерпят, а нам с ним и его семьей работать еще долго, специалисты они высококлассные и терять их после первого же контракта совсем не хочется.

Ремонтные мастерские находились довольно далеко от нашей казармы — на дальнем конце базы. Идти туда не хотелось, но долг звал. Надев уже надоевший респиратор, я вышел на улицу. Тут не было той кипучей активности, что обычно встречаешь на настоящих армейских базах, парочку которых я увидеть все-таки успел. Нет, здесь все делалось спокойно и неторопливо, можно даже сказать, степенно. К некоторому моему изумлению, меня узнавали и даже отдавали салют. Мне приходилось отвечать тем же. Странно, до сих пор я таких церемоний не видел, то есть все были, конечно, учтивыми, но не более того. А теперь… Интересно, что же на милицейских так повлияло? То ли моя победа над Бергманом в памятном «чемпионате», то ли разгром «Фениксом» пиратов, а то и все вместе. Впрочем, это было приятно. Незаметно улыбнувшись, я вошел в ремонтный блок.